Ранения мечом и кровеносная система

Противник перед вами постоянно держит свою защиту немного высоковато. Что это: небрежность, или он провоцирует вас? Вы выполняете маленький шаг назад и, как вы и надеялись, ваш оппонент пытается сократить дистанцию. Его ведущая нога начинает отрываться от земли в тот момент, когда с молниеносной быстротой вы внезапно выпрямляете свою вооруженную руку и направляете финт в бок противника, прямо под рукой. Застигнутый врасплох, он широко парирует, но вражеский клинок встречает только бесплотный воздух. С абсолютным расчетом вы ускользаете от его защиты и, освобождаясь на высокой линии, наносите убийственный укол с сильным выпадом глубоко в неприятельскую грудь. К вашему удивлению вы почти не чувствуете сопротивления, в то время как клинок исчезает под тканью его блузы. Оглушенный, несчастный боец замирает, думая в тот момент, что его жизнь на этой земле окончена. "Ла!", - вы ловко выдернули свое оружие из человеческого тела и, ликуя, собираетесь развернуться и покинуть поле боя, когда, к вашему изумлению, ваш недруг пришел в себя и встал в стойку! Раскрыв широко глаза, и разинув рот, вы стоите без движения, не веря, и в этот короткий промежуток бездействия умирающий выполняет отчаянный выпад вперед одним героическим усилием, протыкая вас насквозь. Вы слегка пошатнулись, а затем начали падать. Секунданты подбежали, чтобы прекратить бой и помешать вам упасть. Они держат вас на руках, и хотя ваш взор начинает затуманиваться, вы поднимаете глаза, чтобы увидеть выражения муки и отчаяния на их лицах. В угасающем сознании мелькает последняя мысль: "Это не так, как в кино!"

Упомянутый выше сценарий, хотя и выдумка, широко описывает исходы многочисленных дуэлей и, почти наверняка шире, чем многие из нас, интересующихся такими вещами, могли ожидать. Для тех из нас, кто занимается благородным оружие с большим интересом в фехтовании, чем просто спортивная практика, такие исходы могут вполне показаться тревожными. В конце концов, мы выучили, что фехтовальный темп лежит в сердце каждой атаки, защиты и контратаки. Если мы наносим наш укол на один или более темпов быстрее нашего противника, мы делаем все в точности так, как наши маэстро говорили нам, не так ли?

Как нам согласовать фехтовальную теорию с анекдотами, пришедшими из истории? Можем ли мы доверять тому, что было сообщено секундантами и участниками, оставшимися в живых? Насколько заслуживают доверия "свидетельские показания"? Возьмем, для примера, дело о дуэли, произошедшей в 1613 году между графом Дорсетом и лордом Эдвардом Брюсом. Согласно свидетельству графа, он получил укол шпагой в правый сосок, который прошел "сквозь мое тело почти до спины". По-видимому, не затронутый, граф продолжал сражаться еще некоторое время. Дуэль продолжилась, и Дорсет потерял палец, пытаясь обезоружить противника рукой. Зажатые на близкой дистанции, два сражающихся бойца, в конце концов, выбились из сил. Согласно описанию Дорсета, они сделали короткую паузу, чтобы придти в себя, и, пока восстанавливали дыхание, обдумывали планы по освобождению своих клинков. Отчаявшись придти к соглашению по этому вопросу, серьезно раненый Дорсет, наконец, сумел высвободить свой клинок из неприятельской хватки и, в конце концов, проткнул лорда Брюса двумя раздельными уколами. Хотя Дорсет получил жуткую рану, которая в те дни должна была стать смертельной, он не только сохранил активность достаточно долго, чтобы убить противника, но без помощи антибиотиков и скорой помощи сумел прожить еще 39 лет.

Никогда такого не бывало? Может быть. В конечном счете, Дорсет сам рассказал историю. Если рыбак склонен преувеличивать, несомненно, и дуэлянт будет. Однако рассмотрим дуэль между Лагардом и Базанэ. После того, как последний получил удар шпагой, которая отскочила от его головы, Базанэ, говорится, получил неустановленное количество уколов, которые, согласно свидетельству, "вошли" в тело. Несмотря на большую потерю крови, он, тем не менее, сумел свалить Лагарда на землю, где продолжил наносить около 14 колотых ран своим кинжалом в область от шеи до пупка противника. Лагард, тем временем, развлекал себя откусыванием части подбородка Базанэ и, используя навершие своего оружия, закончил дело, проломив неприятелю череп. История завершается, говоря, что никто из бойцов не сумел нанести какого-нибудь "серьезного" ранения, и оба избежали суда божьего. Вряд ли можно критиковать кого-то, если он решит, что эта история ни что иное, как выдумка.

В то время как предыдущая история кажется вполне удивительной, едва ли кто-нибудь может рассказать историю, более невероятную, чем ту, что засвидетельствована Р. Дирхерстом. Два дуэлянта, обозначенные только как "его сиятельство, герцог Б." и "лорд Б", после обмена исключительно сердечными письмами о вызове на дуэль, встретились ранним утром, чтобы решить дело с помощью пистолетов и шпаг. Бой начался с пистолетной пули, легко ранившей герцога в большой палец. При втором выстреле был легко ранен лорд Б. Затем они незамедлительно выхватили шпаги и набросились друг на друга с отчаянной свирепостью. После обмена только лишь одним или двумя уколами, они сошлись кор-а-кор. Прикладывая усилия для освобождения с помощью "повторяющихся выкручиваний", они, наконец, расцепились достаточно, чтобы позволить герцогу нанести укол, который вошел с внутренней стороны вооруженной руки лорда Б. и вышел с наружной стороны руки у локтя. Невероятно, как это может показаться, лорд все еще был в состоянии владеть своим мечом и, в конце концов, нанес укол прямо над правым соском герцога Б. Насаженный на клинок лорда, герцог, тем не менее, продолжил, пытаясь повторно направить укол в шею лорда. Так как оружие лорда Б. застряло в груди Его Сиятельства, ему ничего не оставалось, как защищаться свободной рукой и кистью. Пытаясь схватить вражеское лезвие, он потерял два пальца и искалечил оставшиеся. Наконец, смертельно раненый герцог проткнул живую защиту кисти лорда Б. и нанес ему укол как раз под сердце.

В голливудских блокбастерах эта сцена вполне могла бы и закончиться на этой точке, если не много раньше. Но реальная жизнь часто преподносит более удивительный и, конечно, в данном случае, более романтичный исход. Стоящие вплотную друг к другу и неспособные выдернуть свое оружие из тела противника для еще одного укола, эти двое стояли, обняв друг друга смертельной хваткой. На этом месте секунданты, пытаясь примирить, попросили парочку остановиться. Никто из бойцов не согласился, и они оба так и стояли, воткнув свои шпаги друг в друга до тех пор, пока из-за большой потери крови лорд не рухнул, наконец. Падая, он выдернул свою шпагу из тела герцога и, пошатнувшись, упал на нее, сломав клинок пополам. Мгновением позднее "победоносный" герцог медленно сломал свой собственный клинок и со вздохом, упал мертвый на труп своего врага.

Многочисленные подобные описания не могут оставить благоразумного фехтовальщика без внимания. Может оказаться, что нанесение укола или удара оппоненту, не став жертвой его клинка в ответ, не такая простая и легкая задача. Если он опытен (или удачлив) достаточно, чтобы совершить этот подвиг, то как долго его противник, получивший ранение шпагой, саблей или рапирой, может представлять угрозу? Имеет ли сколько-нибудь значительное влияние тип раны на продолжительность периода, в течение которого раненый враг в состоянии нанести смертельный удар или укол? Куда и как надо нанести один удар, чтобы он мог помешать противнику выполнить контратаку, рипост или новую атаку, позволил вывести его из боя?

Динамика колотых и резаных ран
Смерть от колотых и резаных ("рубленных" или "рассеченных") ран по большей части вызывается пятью механизмами:

Сильным кровотечением (обескровливание);
Воздухом в кровяном русле (воздушная эмболия);
Удушьем (асфиксия);
Воздухом в грудной полости (пневмоторакс);
Инфекцией.
Из них, обескровливание является наиболее обычной, с кровоизлиянием ограниченным, главным образом, полостью тела, т.к. колотые раны имеют тенденцию закрываться после вынимания оружия. Количество крови, которую необходимо потерять, чтобы полностью выйти из строя, колеблется в широких пределах и может составлять от полу-литра до трех.

Чтобы достичь жизненно важной зоны, во-первых, необходимо пройти клинком сквозь верхние покровы тела и то, что находится посередине. Касательно приемов фехтования, большое значение имеет степень усилия, необходимого для прохождения укола или удара сквозь мешающие структуры, чтобы достичь жизненно важных органов. Во Франции, в 1892 году, этот вопрос был поднят во время судебного процесса, проводившегося вследствие дуэли между маркизом де Море и капитаном Мейером. Вопрос, поднятый в отчете обвинения, что оружие, применявшееся на дуэли, было "слишком тяжелым". Хотя два физика, доктора Фауре и Пакелин, утверждали, что не требовалось большой силы, чтобы нанести рану, сходную с той, что лишила жизни капитана Мейера, большое количество мастеров фехтования, вызванных свидетельствовать приемлемость веса оружия, и силы, требуемой для управления им при нанесении смертельного укола, высказали отличное мнение.

Даже сегодня обвинители, разбирая дела об убийствах, где причиной смерти стало ранение острым оружием, пытаются убедить присяжных, что глубоко проникающая колотая рана служит показателем кровожадного намерения из-за того, чтобы нанести такую рану требуется приложить большую силу. Однако в большинстве случаев эксперты в области судебной медицины приходят к выводу, что для нанесения даже глубоко проникающей раны требуется совсем небольшое усилие. Этот взгляд, по-видимому, мог быть подтвержден опытом сценического актера, который по невнимательности заколол коллегу во время исполнения постановки пьесы Шекспира "Ромео и Джульетта". Несчастливый молодой человек выполнил укол в тот самый момент, когда его поле зрения было неосторожно загорожено членом труппы. Хотя он утверждал, что не почувствовал сопротивления, вскрытие показало, что он проткнул грудь жертвы на 18 сантиметров.

За исключением кости или окостеневшего хряща, самое большое сопротивление острию клинка оказывает кожа. Фактически, как только кожа прокалывается, клинок может пройти даже сквозь реберный хрящ с беспокоящей легкостью. В общем, из факторов, влияющих на легкость проникновения, наиболее важными оказываются два: острота кончика клинка и скорость, на которой он соприкасается с кожей. В то время как масса оружия является посредником в глубине проникания, скорость клинка в момент контакта имеет большее значение, т.к. сила в момент столкновения прямо пропорциональна квадрату скорости укола.

В отличие от ран, нанесенных колющим оружием, глубина рубленых ран, сделанных гранями оружия, подобного сабле или шпаге, определяется несколько иным набором характеристик. Они включают угловую скорость клинка в момент удара, его массу, сноровку, с которой клинок направлен поперек тела при контакте, а также расстояние, на котором рассредоточена сила удара. Наибольшей глубины проникновения многие из таких ран достигают в месте, где клинок с максимальной силой совершает первый контакт. По мере того, как лезвие толкается или протягивается сквозь тело, сила удара рассеивается, и клинок стремится выйти из раны. Если рубящий удар направлен в грудь, полная сила, необходимая для достижения внутренности грудной клетки превышает аналогичную при колющем ударе. Это связано не только с тем, что сила удара рассеивается по его длине, но также и с тем, что положение ребер и грудины увеличивают вероятность встретить большее сопротивление удару.

Раны в сердце
В связи с тем, что обескровливание является ведущей и наиболее частой причиной смерти при колотых и рассеченных ранах, имеет смысл направить наше внимание, прежде всего, на ранения сердечно-сосудистой системы и, далее, рассмотреть свидетельства, взятые из медицинских отчетов и рапортов следователей современности. Давайте начнем с краткого обзора анатомии человека. Сердце взрослого человека приблизительно 12 см длиной и 8-9 см шириной в самом широком месте. Толщина его около 6 см. Оно окружено кожистым мешком, перикардом, и покоится на верхней поверхности диафрагмы между нижними долями легких позади грудины. Орган разделен на четыре камеры: левое и правое предсердия, левый и правый желудочки. Состоит почти целиком из мышц и служит живым насосом, прогоняющим кровь сквозь тело. Оно не привязано к смежным органам, а находится в грудной полости в подвешенном положении в перикарде и неразрывно с главными кровеносными сосудами. Мышечные стенки сердца снабжаются кровью из правой и левой коронарных артерий, каждая из которых разветвляется на серию более мелких сосудов.

Вследствие того, что сердце является жизненно важным органом, принято считать, что серьезное ранение в сердце приведет к немедленной смерти. Следовательно, можно предположить, что дуэлянт ожидает уколом в сердце сразу вывести противника из строя. Хотя серьезное фехтование ушло в прошлое, изобилие информации о колотых ранах в сердце накоплено в наше время практикующими врачами современной судебной медицины. Многие из этих ран были нанесены инструментами, очень похожими на клинки шпаг, сабель и рапир. Способы, которыми эти раны были рассмотрены, в соединении с оценками ранений замысловатой дисциплиной судебной медицины, открывают некоторые удивительные факты, с которыми многие дуэлянты, по всей видимости, должны были иметь дело.

Хотя колотая рана в сердце является смертельной, существуют многочисленные документированные примеры проникающих ранений в этот орган, в которых жертвы продемонстрировали удивительную способность сохранять физическую активность. В 1896 году было сообщено о деле, в котором 24-летний человек получил колотую рану в сердце. Несмотря на рану в левый желудочек, которая перерезала коронарную артерию, жертва не только осталась в сознании, но была также в состоянии идти домой. Гораздо позднее, в 1936 году, в Американскую ассоциацию грудной хирургии была представлена бумага, в которой были приведены 13 случаев колотых ран в сердце. Из них, 4 жертвы, как было сказано, упали сразу. Четыре другие, хотя и вышли из строя, оставались в сознании и настороже от 30 минут до нескольких часов. Остальные пять жертв, 38 % от всех, сохранили активность: один прошел приблизительно 23 метра, а другой пробежал три квартала. Еще одна жертва сохраняла активность приблизительно 10 минут после получения колотой раны в сердце ледорубом, а две смогли дойти до медицинского учреждения за помощью.

В другом рапорте содержится впечатляющий случай, произошедший с человеком, получившим колотую рану в левый желудочек. Получив рану длиной 1,3 см, жертва могла продолжать заниматься обычной деятельностью некоторое время, и прожила, в общем, четыре дня. В 1961 году в исследование, проведенное Спитцем, Пети и Расселлом, были включены семь жертв, получивших колотые раны в разные области сердца. Хотя никто из этих людей не умер сразу, некоторые быстро стали нетрудоспособны. Однако, пятеро - не сразу, а одна жертва с двухсантиметровым щелевидным "разрывом" в левом желудочке смогла пройти целый городской квартал. Затем, вооружившись разбитой пивной бутылкой, пострадавший пытался напасть на того, кто его ранил, пока, наконец, не упал.

Продолжительность промежутка времени между получением колотой раны в сердце и полным выходом из строя зависит от природы раны и той части сердца, которая была повреждена. В самом легком из случаев, описанных выше (видимо, при проникающем ранении в левый желудочек, которое могло быть нанесено рапирой), бой мог и не закончиться внезапным завершением. Давление крови в этой сердечной камере в конечной фазе сокращения может достигать 120 мм рт. ст. или больше, особенно во время боя и вполне можно ожидать, что кровь под таким давлением быстро вытечет через брешь в стенке желудочка. Однако стенки этой камеры состоят почти целиком из мышечной ткани и исключительно толсты. Вследствие этого, стенка левого желудочка имеет возможность частично герметизировать себя путем сокращения мышечной ткани непосредственно вокруг места ранения. В конечной фазе сокращения правого желудочка давление в нем обычно составляет только 80 % от давления в левом. Однако ранения в правый желудочек, по-видимому, с гораздо большей вероятностью приведут к быстрой смерти, так как толщина стенки правого желудочка составляет только треть от толщины левого и, следовательно, она обладает меньшей способностью закрывать рану.

Что касается проникающих (колотых) ран в область сердца, важными факторами, влияющими на способность раненого дуэлянта продолжать бой, являются глубина проникновения, ширина клинка и наличие или отсутствие у него режущих граней. Широкие удары, рассекающие сердце поперек, могут привести к стремительному выходу из строя в результате быстрого обескровливания и моментальной потери давления. Но колотые раны, похожие на те, что могли быть нанесены колющим ударом меча с узким заостренным клинком, могут оставить смертельно раненой жертве возможность совершать удивительные атлетические попытки. Один рыцарь, получивший колотую рану "сквозь" сердце, был в состоянии пробежать свыше 400 метров, прежде чем упал. Два еще более поразительных случая сообщали о пострадавших, переживших раны в сердце. В одном из них описывается: "Сквозная колотая рана в левый желудочек, пронзившая сердце насквозь"

Ранения в главные кровеносные сосуды грудной полости
Жизненно важная зона, расположенная в центре груди, занята не одним лишь сердцем. Большие грудные кровеносные сосуды соединяются с сердцем таким образом, что представляют область, примерно равную по размеру сердцу. Поэтому укол мечом, пробивший грудную клетку, но не попавший в сердце, может, тем не менее, проколоть или надрезать один или несколько из этих больших сосудов.

При нормальных условиях давление крови в главных артериях, находящихся в груди, в среднем равно 100 мм рт. ст. (максимальное значение - около 120 мм рт.ст.). Подразделы аорты, более чем 3 мм в диаметре, обладают слабым сосудистым сопротивлением. Поэтому среднее кровяное давление в них примерно такое же. В виду того, что кровь в грудных артериях находится под значительным давлением, и вследствие того, их стенки сравнительно тонкие, относительно стенкам желудочков, проколы или порезы этих сосудов могут вызвать достаточно сильное кровотечение, в зависимости от размера щели. Поэтому главные грудные артерии больше уязвимы для колотых ран, чем желудочки сердца. Хотя значительная часть из них меньше в диаметре, повреждение коронарных артерий, доставляющих кровь стенкам желудочков, может также привести к быстрой потере боеспособности.

Судебные патологоанатомы Доминик и Винсент Ди Майо обращают внимание на то, что особенно уязвима левая нисходящая коронарная артерия, обслуживающая переднюю стенку левого желудочка. Колотая рана, перебившая этот тоненький сосуд, может стать причиной быстрой смерти. Тем не менее, сообщается о случаях, в которых потерпевшие, получившие колотые раны, и чьи грудные артерии были пробиты, сохраняли физическую активность удивительно долго. Примером этого может служить случай с 23-летним молодым человеком, получившим укол в грудь кухонным ножом. Вскрытие показало, что были пробиты и аорта, и левый желудочек. Из этих ран в грудную полость вылилось два литра крови. Несмотря на серьезный характер повреждений, жертва, тем не менее, сумела пройти более 100 метров, пока не упала, и оставалась живой еще некоторое время после приезда в госпиталь. Вот еще один пример. У 25-летнего мужчины колющим ударом кухонным ножом были перерезаны подключичная артерия и вена. Потеряв в целом три литра крови, он смог пробежать четыре квартала, пока, наконец, не упал.

Ранения в главные кровеносные сосуды шеи
Дуга аорты разветвляется на артерии, питающие верхнюю часть тела, включая голову. Из них обычно правая и левая сонные артерии представляют значительный интерес для дуэльной практики, так как они доставляют большую часть крови к мозгу. К тому же, они беззащитно вытянуты вдоль шеи по обеим сторонам трахеи. Хотя эти артерии не заметны снаружи, можно понять, почему удар, нанесенный в шею оружием, имеющим лезвие, таким как сабля, или укол рапирой с заточенными гранями, или шпагой, по-видимому, эффективен в плане выведения противника из строя. Разумеется, рассечение сонной артерии немедленно приведет к прекращению подачи большой порции крови к мозгу. Тем не менее, получивший такую рану может оставаться в сознании от 15 до 30 секунд, что более чем достаточно, чтобы умирающий боец мог нанести некоторое количество ударов, уколов и защит.

В дополнение к сонным артериям, шею также окружают шейные вены, возвращающие кровь от мозга, лица и шеи к сердцу. В то время как утечка крови под высоким давлением относится к ранениям сосудов артериальной системы, повреждение шейных вен создает другую проблему. К тому моменту, как кровь достигает этих сосудов, величина кровяного давления приближается к нулю. Фактически, во время фазы вдоха дыхательной системы, когда сжатие диафрагмы и межреберных мышц создает отрицательное давление в грудной клетке, давление в шейных венах также падает ниже нуля. Как следствие, вскрытие шейной вены, сообщающейся с окружающей средой, может привести к тому, что маленькие пузырьки воздуха проникнут в сосуд. Проникший воздух может создать при движении к сердцу кровяную пену, которая перекроет клапан и сделает насосную функцию сердца неэффективной. Тогда как повреждение вен обычно не означает серьезного ранения, как повреждение артерии, воздушная эмболия вследствие разрубания шейной вены может вызвать, после одного-двух вдохов, немедленную смерть.

Так как в шее расположены: шейный отдел позвоночника, сонные артерии, трахея и шейные вены на сравнительно небольшом пространстве, колющий удар мечом в эту область с большой вероятностью может рассечь или проколоть жизненно важную структуру и почти немедленно вывести противника из строя. Так и случилось во времена правления Луи XIII, когда некому Бюси Д"Амброз (Bussy D"Ambrose) проткнули горло насквозь, пока он исполнял роль секунданта маркиза де Бюро (de Beuvron) . Однако боевая удача не всегда сопровождает дуэлянта. Это понял сэр Хэттон Чик в 1609 году на дуэли с сэром Томасом Даттоном. Каждый из них, вооружившись шпагой и кинжалом, встретил противника в песках Кале. На первом проходе Чик нанес укол кинжалом в горло Даттона у самой трахеи, пробив шею насквозь. Можно представить, с каким удивлением Чик обнаружил, что нанесенная рана, по-видимому, оказалась совершенно неэффективной. В действительности, несмотря на серьезный характер своего ранения, Даттон завершил бой, проткнув Чика шпагой и следом нанеся укол кинжалом в спину. Если мы удивлены способностью Даттона продолжать бой, то мы должны ужаснуться тому, что Чик, столь серьезно раненый, не только не подумал упасть на землю, но и продолжил схватку, скопив достаточно сил, чтобы снова напасть на противника. Конфликт продолжался до тех пор, пока Даттон, заметивший, что Чик начал ослабевать от сильной потери крови, благоразумно не избрал защитную стратегию, держа дистанцию до тех пор, пока Чик, наконец, не свалился от потери крови.

Ранения в главные сосуды брюшной полости
В брюшной полости находятся: брюшная аорта, две ее главные ветви, подвздошные артерии и соответствующие вены, нижняя полая и подвздошные вены. Эти сосуды большие, кровь в них находится под нижним систолическим давлением, сходным с давлением в главных артериях грудной клетки. Все эти сосуды расположены близко к спинному хребту и лежат за основной массой внутренностей.

В современных Соединенных Штатах услышать о ранах, нанесенных уколами или ударами меча, практически невозможно. Самым распространенным оружием, причиняющим колотые раны, является нож. Очевидно, что глубина, на которую нож может проникнуть в брюшную полость, меньше глубины проникновения лезвия меча. Это важно иметь в виду, обнаруживая, что меньше половины всех колотых ран наносят сколько-нибудь серьезное повреждение внутренностям брюшной полости. Более длинные клинки вполне в состоянии увеличить серьезность и летальность таких повреждений.

Ранения брюшной полости, приводящие к смерти, обычно затрагивают больших кровеносных сосудов и/или печени, которая обильно пронизана сосудами. Однако степень кровопотери, даже от сильного повреждения печени, не сопоставима с той, что причиняет внезапный разрыв сердечной ткани, так как сосудистое сопротивление в этом органе очень высоко. Полное рассечение брюшной аорты может относительно быстро вывести дуэлянта из строя. Однако требуется хорошая доля удачи, чтобы просунуть клинок и пронзить эту, относительно узкую структуру в массе брюшной полости, или провести лезвие клинка вдоль стенки артерии, чтобы надрезать ее.

Удар саблей мог бы быть эффективным, касательно рассечения главных артерий и вен брюшной полости. Но, так как они расположены перед позвоночным столбом, удар должен быть сделан со значительной силой, чтобы провести клинок сквозь кожу, нижележащие брюшные мышцы и органы, расположены перед сосудами. Если же такой удар был нанесен, то нарушение целостности больших сосудов будет спорным моментом, так как в любом случае внезапное падение внутрибрюшного давления и сопутствующая сердечная отдача могут вызвать немедленную остановку сердца. Для рубящего действия, наносящего столь значительное повреждение, должен быть важен тип сабли. Наряду с тем, что тяжелая кавалерийская сабля с искривленным клинком могла бы иметь подходящую массу и динамику для достижения необходимой силы, удар, нанесенный в брюшную стенку более легкой и короткой дуэльной саблей с больше прямым, чем изогнутым, лезвием, вероятно, будет неадекватен задаче и оставит противника способным представлять серьезную угрозу.

Ранения в кровеносные сосуды верхних конечностей
Артерии рук, хотя и относительно удалены от сердца, обладают достаточно низким сосудистым сопротивлением, чтобы переносить кровь под давление, близким к давлению в более крупных артериях грудной клетки. Наиболее крупной артерией руки является брахиальная артерия, расположенная вдоль медиальной поверхности плечевой кости. Спускаясь, она постепенно подходит к сгибу руки, где подвержена удару или уколу мечом. У сгиба локтя она раздваивается на локтевую и лучевую артерии.

Ранения любого из этих сосудов могут быть чрезвычайно опасными для жизни, особенно если сосуд только частично порван, так как мышечные стенки полностью рассеченной артерии втянутся и ослабят кровотечение. Надрезы лучевой артерии являются ярко выраженной причиной смерти жертв самоубийств. Тем не менее, при повреждении этих сосудов нельзя рассчитывать на немедленный вывод из строя от потери крови, так как их диаметр относительно мал.

Вен на руке гораздо больше, чем главных вен. Они значительно уже и внутреннее давление в них в норме менее 10 мм рт. ст. Поэтому рассечение, или даже полное расчленение этих сосудов, не может сразу привести к серьезным последствиям.

Ранения кровеносных сосудов нижних конечностей
Подобно рукам, каждая нога питается одной большой артерией, разделяющейся на две большие ветви. Бедренная артерия проходит перед тазобедренным суставом и спускается вдоль медиальной поверхности бедренной кости. Но, в отличие от брахиальной артерии, средняя и периферическая порции бедренной артерии не являются одинаково доступными клинку дуэлянта. Приближаясь к коленному суставу, она спирально спускается вокруг бедра и проходит прямо под коленом в виде подколенной артерии, которая позднее раздваивается, чтобы стать передней и задней берцовыми артериями.

Как и рука, нога опутана целой сетью вен. Большинство из них относительно узки и находятся глубоко, а давление крови в них низкое. Кровь из этих сосудов вытекает относительно медленно, и повреждение одной или нескольких из них не может привести к результату, имеющему какой-нибудь интерес для дуэлянта.

Удары или уколы в главные артерии ног могут быть достаточно серьезными, чтобы вызвать смерть. Тем не менее, противник, серьезно раненый в бедренную артерию, вероятно, еще останется крайне опасным противником, так как потеря крови происходит не настолько быстро, чтобы привести к немедленной смерти.

В последней судебной дуэли во Франции, в 1547 году, между Франкуа де Вьявоном (Francois de Vivonne), лордом Шастенерэ (Chastaigneraye) , и Ги де Шабо (Guy de Chabot), старшим сыном лорда Жэрнака, Шастенерэ был ранен ударами под колени обеих ног. Покалеченный Шастенерэ лежал беспомощно на земле, переругиваясь с противником. Жернак предлагал Шастенерэ пощаду, если тот признает, что его обвинения, из-за которых случилось судилище, были ошибкой. Но Шастенерэ ответил отказом, и Жернак, не желая лишать оппонента жизни, попросил суд, на котором присутствовал монарх Генри II, вмешаться и сохранить Шастенерэ жизнь. Вначале король отказался вмешаться. Теряя кровь, по крайней мере, из одной артерии, Шастенерэ оставался лежать на земле, в то время как Жернак продолжал ходить от Шастенерэ к королю, прося окончить бой. После третьего прошения король, наконец, вступился, но гордость Шастенерэ уже была смертельно уязвлена. Запретив перевязывать свои раны, он через "короткое время" скончался от потери крови.

Важно отметить, что Шастенерэ считался выдающимся бойцом, также как и превосходным борцом. Получив рубящий удар в ногу, он длительный период лежал на земле, истекая кровью, пока не умер. Этот промежуток времени был достаточной длины, чтобы позволить ему выполнить некоторое количество уколов, ударов и защит. Если бы рубящий удар под колено правой ноги не покалечил его, Шастенерэ вполне мог бы оказаться победителем в этом бою, несмотря на перерезанную артерию.

Резюме:
В заключение хочу отметить, что фехтовальный темп является жизненно важным элементом фехтования. Однако очевидно, что для дуэлянта нанести удар прежде, чем получить его самому, не то же самое, что поразить, не будучи пораженным.

Обескровливание - это важнейший механизм смерти от колотых или резаных ран, а смерть такого рода редко является мгновенной.

Хотя колотые раны в сердце в общем случае должны немедленно выводить из строя, многочисленные современные медицинские случаи показывают, что, хотя жертвы с такими ранами могут умереть сразу после ранения, быстрый вывод из строя при этом не является обязательным.

Многие пострадавшие нашего времени, получившие проникающие ранения в легкие и большие сосуды грудной полости, демонстрировали удивительную способность сохранять физическую активность от нескольких минут, до нескольких часов с момента ранения. Эти случаи сходятся с сообщениями о дуэлянтах, которые, будучи серьезно или даже смертельно ранеными в грудь, шею или живот, тем не менее, продолжали активно сражаться достаточно долгое время, чтобы убить тех, кто их ранил.

Так как обескровливание является самой частой причиной смерти от колотых или резаных ран, в первой части этой работы были рассмотрены ранения сердечно-сосудистой системы. Рассказы о дуэлях на шпагах, саблях и рапирах, а также судебная литература, основанная на отчетах следователей наших дней об убийствах с помощью ножей и других заточенных инструментов, убедительно показали, что смертельные ранения в главные сосуды и даже в само сердце не всегда приводят к немедленной потери боеспособности жертвы. Достоверность этих отчетов подтверждается исследованием 1961 года, которое провели Спитц, Пети и Рассел. Они обнаружили, что из семи жертв, получивших уколы в различные части сердца, ни один не умер сразу. Только двое быстро вышли из строя, а из оставшихся пяти один, получивший двухсантиметровый надрез левого желудочка, прошел целый квартал, вооружился разбитой пивной бутылкой и испустил дух только после того, как вернулся на место преступления, чтобы напасть на того, кто его ранил. Этот случай, в частности, дает ясно понять, что дуэлянту, смертельно ранившему противника, даже в сердце, этого может не хватить для выведения оппонента из строя. Заключительная часть будет посвящена другим органам и системам человеческого тела в разрезе рассмотрения вопроса о немедленном выводе из строя с помощью укола или удара.

Дыхательная система
Чтобы понять механизмы выведения из строя и смерти от повреждения дыхательной системы отточенным предметом, полезно будет ознакомиться с анатомией и функцией этой системы. Воздух, входящий в нос и рот, направляется в легкие через трахею, трубку примерно цилиндрической формы, спускающейся вдоль шеи к грудной полости, где она раздваивается на правый и левый бронхи. Каждый бронх затем раздваивается на серию меньших бронхов внутри легких. Легкие разделены на несколько долей. Они исключительно легкие, пористые, густо пронизаны сосудами и эластичны.

Продвижение воздуха в легких обеспечивается некоторым количеством мышц, которые увеличивают объем груди и, следовательно, объем внутри плевральных полостей. Так как эти полости расширяются, происходит падение внутригрудного давления. Воздух устремляется в грудь, чтобы выровнять давление внутри груди и снаружи, легкие растягиваются, заполняя окружающее пространство. При выдохе наблюдается обратный процесс, протекающий с помощью пассивного механизма благодаря эластичности легких, грудной клетки и живота.

Ранения респираторной системы
Пока плевральная полость остается изолированной от окружающей атмосферы, механизм дыхания функционирует нормально. Если стенка груди негерметична, внутригрудное давление выровняется, так как воздух войдет не в легкие, а прямо в плевральную полость через разрез (пневмоторакс), вызывая сжатие легких. Удар саблей, пробивающий межреберные мышцы и открывающий щель в стенке грудной клетки, создаст пневмоторакс, вызывая немедленное нарушение функции легкого. Разумеется, чтобы это произошло, удар должен либо попасть между и пройти параллельно ребрам, либо обладать достаточной силой, чтобы разрубить кость. Так как правое и левое легкие имеют собственные плевральные полости, ранение только с одной стороны груди оставит второе легкое работоспособным.

Колющий удар рапирой или шпагой может привести к несколько другим последствиям. Хотя проникающее ранение, вызванное этим оружием, проявляется на поверхности меньше, чем рубленая рана от удара саблей, траектория проникающей раны может пройти все тело насквозь, повреждая даже самые глубокие структуры. Вдобавок, такая рана может быть нанесена небольшим усилием, так как вся сила укола распределяется на очень малую площадь заточенного острия. В зависимости от размера клинка, отверстие в грудной стенке может быть малым настолько, что закроется само после вытаскивания клинка, вызвав лишь незначительное поступление воздуха в грудную полость. Если пострадавший во время нанесения удара был сильно повернут боком, то клинок может войти в одно легкое и легко пройти до другого бока, создав пневмоторакс в обеих плевральных полостях. В этом случае воздух может войти в плевральную полость не только сквозь стенку грудной клетки, но также и сквозь отверстия в самих легких на каждом дыхательном цикле.

Смерть исключительно от пневмоторакса обычно является медленным процессом, растягиваясь на несколько часов после нанесения раны. Но так как ткань легкого сильно насыщена сосудами, клинок, протыкающий не только стенку грудной клетки, но и легкое, вызовет кровотечение в плевральную полость (гемоторакс). Количество крови и степень ее истечения зависит от размеров раны, кровяного давления, поврежденной сосудистой структуры и свертываемости крови. Хотя сама по себе потеря крови может привести к выходу из строя и смерти, важно иметь в виду, что в случае колотых ран в грудь, большая часть потерянной крови обычно остается в плевральной полости, потому что ткани вокруг места входа эластичны и стремятся хотя бы частично закрыть рану. А так как полость наполняется кровью, легкое все больше сдавливается и хуже выполняет свою функцию, способствуя наступлению смерти. Сегодня большинство смертей от колотых ран в легкие вызваны гемотораксом, хотя есть и случаи с пневмотораксом.

Как и в случае с пневмотораксом, смерть или выход из строя от гемоторакса - дело не быстрое. Спитц приводит типичный случай с 29-летним мужчиной, заколотым в грудь. Сразу после получения раны, пострадавший перебежал улицу, чтобы попросить о помощи. В конечном счете, он потерял сознание, но оставался жив еще час с четвертью. При вскрытии у него были обнаружены 2,5 см рана в легком и больше двух литров крови в плевральной полости. Совпадающие с находками Спитца и других современных исследователей, многочисленные примеры из дуэльных историй показывают, что колющие удары мечом в легкие не всегда сразу выводили упорного дуэлянта из боя.

Дуэль между графом Дорсетом и лордом Эдвардом Брюсом (1613) является типичным примером. Согласно описанию, граф получил укол шпагой, который вошел в правый сосок и прошел "горизонтально сквозь мое тело, и почти до спины". Определенно, клинок, введенный таким образом, должен был пробить какую-нибудь долю легкого. Тем не менее, Дорсет остался боеспособным значительный промежуток времени и, наконец, пронзил своего противника насквозь двумя раздельными уколами. Рана Дорсета была действительно серьезной, и силы покинули его сразу после этого. Это следует из того, что одному из его секундантов пришлось вмешаться, чтобы защитить Дорсета. Один из друзей лорда Брюса в момент бесконтрольной ярости попытался убить его там, где он лежал.

Эта дуэль кажется почти копией дуэли, описанной Дирхестом, в которой смертельно раненый участник получил сквозное ранение шпагой прямо над соском. С клинком, торчащим из спины, умирающий сохранил вертикальное положение и способность биться, неоднократно пытаясь воткнуть свой клинок в глотку неприятеля. Потеряв несколько пальцев, пытаясь защититься от уколов рукой, невезучий защитник был, наконец, заколот. Пронзенные клинками, двое мужчин продолжали стоять, сцепившись насмерть, еще некоторое время, пока не умерли.

Другим примером является дуэль между Сойером (Sawyer) и Рейем (Wrey), в которой последний сперва получил укол в левую часть груди. Так как Рей не умер на месте, Сойер быстро выполнил следующую атаку, ранив его в левую руку. Несмотря на рану в груди, Рей, тем не менее, остался активным, умелым и опасным противником. В еще более яростной третьей атаке фортуна изменила еще невредимому Сойеру, и Рей пронзил его насквозь.

Из-за обычно отрывистого характера дуэльных историй, часто бывает трудно точно определить природу полученных ран, так как раны выживших дуэлянтов не изучались при вскрытии. Однако отчет о дуэли между лордом Килмаурсом и неизвестным французским офицером (1765) является необычно подробным. Вероятность того, что легкое было пробито насквозь, в данном случае хорошо подтверждается деталями свидетельства. Согласно отчету, после одной или двух атак француз выполнил укол, который вошел в "ямку живота" Килмаурса и вышел через правое плечо. Скорее всего, согласно точкам входа и выхода, клинок офицерского оружия должен был пройти через какую-нибудь долю легкого. В подтверждение этого, отчет сообщает, что бой был прекращен, так как Килмаурс почти "захлебывался собственной кровью". Появление крови в воздушных путях, вместе с описанием способа, которым клинок вошел и вышел из тела жертвы, ясно свидетельствует, что легкое было проколото.

Невозможно узнать, как это дело могло завершиться, так как после того, как рана была нанесена, дуэль была немедленно прекращена наблюдателями. Фактически, несмотря на ужасный характер ранения, лорд Килмаурс, как сообщается, казался едва понимающим, что что-то не в порядке. Следовательно, считая, что этот отчет вполне точен, Килмаурс вполне был в состоянии, некоторое время продолжая бой, потенциально повернуть удачу противника в свою пользу.

Отчет говорит, что Его Светлость через некоторое время уже не мог говорить и несколько часов подавал признаки близкой смерти. Тем не менее, всего через несколько дней состояние лорда Килмаурса улучшилось, и впоследствии джентльмен совершенно поправился. Странно, но граф Дорсет также оправился от раны в грудь и прожил еще 39 лет.

Как и историческая, современная судебная литература соглашается с тем, что боец, серьёзно раненный в лёгкое, всё же может оставаться опасным соперником в течение некоторого времени. Однако можно все-таки удивиться, почему Дорсет и Килмаурс, в конце концов, не погибли от пневмоторакса или гемоторакса. Разумеется, без медицинских записей или любой другой информации можно только предполагать, как эти люди выжили. Если оставить в стороне почти невозможную удачу, их спасение может быть объяснено тем фактом, что в те времена был широко распространен туберкулез. Поэтому каждый из этих мужчин мог предварительно иметь это заболевание. Если так, то рубцевание легочной ткани могло обеднить легкие сосудами и уменьшить кровотечение. Хотя появление крови в воздушных путях с большой вероятностью свидетельствует о том, что легкое лорда Килмаурса было пробито, скорость кровотечения из рубцованной легочной ткани могла быть низкой настолько, чтобы позволить тромбу образоваться раньше, чем Его Светлость умрет от потери крови.

Уколы мечом в легкие, конечно, серьезны, когда речь заходит о сохранении жизни. Однако ясно, что ранения этого типа не гарантируют, что противник сразу станет беспомощным. Укол или удар в глотку, с другой стороны, совсем другой вопрос. Как всем известно, нечаянное вдыхание даже небольшого количества жидкости в дыхательные пути может немедленно вызвать сильный кашель и удушье, острую дыхательную недостаточность. Колотые раны или удары в шею, которые пробивают или прорезают трахею или гортань, вызовут кровотечение прямо в воздушные пути, быстро выводя из строя и вызывая смерть от удушения.

12 мая 1627 года Бюси д"Амброз, выполняя роль секунданта в дуэли между Франкуа де Монморанси и маркизом де Бюро, как сообщается, получил такую рану. Немедленно выйдя из строя, D"Amboise, как сказано: "успел только перегнуться пополам и умер". Свидетельство, кажется, заставляет выбрать шею в качестве цели для быстрого убийства, но здесь не может быть полной гарантии. В 1609 году была дуэль между сэром Хэттоном Чиком и сэром Томасом Даттоном, где Чик воткнул кинжал в глотку Даттона "у самой трахеи". Учитывая, как много жизненно важных структур находится в той области, трудно представить, как Даттон мог выжить. Тем не менее, клинок, видимо, чуть-чуть промахнулся по трахее, ловко избежал сонной и позвоночной артерии, а также внутренней яремной вены. По счастью, Даттон пережил как рану, так и стычку, убив Чика уколом шпагой в тело и ударом кинжалом в спину.

Мускулатура
Чтобы совершать передвижение, человеческое тело снабжено оригинально разработанным массивом сокращающихся тканей - произвольных, или скелетных мышц. Эти мышцы состоят из большого количества относительно длинных мышечных волокон, собранных вместе в пучки (fasciculi), которые связаны вместе в отдельные мышечные органы, то есть в дельтовидные, двуглавые или икроножные мышцы, известные большинству из нас. Чтобы выполнить движение, мышцы должны присоединяться прямо к костям в некоторой точке посредством массы крепких соединительных волокон, называемых сухожилиями и апоневрозами. При сокращении, напряжение между концами прикрепленной мышцы тянет одну кость к другой, при этом сустав выполняет поворот или вращение.

Волокна, составляющие мышцу, выстроены в параллельные пучки, как волосы в конском хвосте. Поэтому проникающее ранение узким клинком может иметь незначительный прямой эффект на работоспособность мышцы, так как все, что он сделает - это легко разделит волокна, которые образуют мышцу в целом. Подобным образом, рубящий удар оружием, имеющим лезвие, который заканчивается разрезом, идущим параллельно волокнам, может и не сделать противника сразу беспомощным. С другой стороны, при ударе, рассекающем мышцу под прямым углом к продольной оси ее волокон, можно подвергнуть риску функцию этой мышцы (в зависимости от серьезности удара). То же можно сказать об ударах, повреждающих сухожилия. Если мышца, группа мышц или их сухожилия повреждены, произвольное движение части тела, поддерживаемое этой мышцей или мышечной группой, будет немедленно прекращено.

Ранения мышц предплечья
Режущие раны, выполненные рубящими лезвиями сабли или шпаги и рассекающие сухожилия или мышечные группы, обслуживающие вооруженную руку или кисть, как можно ожидать, быстро лишат противника возможности сопротивляться. В дуэли с мастером фехтования из Chasseurs de Vintimille (Шассор де Вентимиль), Маршал Ней, герцог Элчингем, как сказано, нанес своему противнику такую рану. При том уровне хирургии, каким он был в те дни, такая рана оставляла пострадавшего калекой на всю жизнь. Тыльная поверхность предплечья саблиста во второй защите чрезвычайно раскрыта. Исследование анатомии предплечья, однако, наводит на мысль, что один удар в эту зону не обязательно будет успешен в разрубании большого числа мышц. Вокруг костей они искусно сплетены, что не дает клинку рассечь всю мышечную массу.

Удары, рассекающие внутреннюю поверхность предплечья, могут повредить мышцы и сухожилия, отвечающие за сгибание пальцев и, следовательно, удержание оружия, а также за сгибание запястья. Резаная рана этой области может более эффективно вывести противника из строя, особенно если удар наносится поперек запястья, так как в этом месте проходят сухожилия очень многих мышц. Однако внутренняя поверхность запястья не очень хорошо открыта, если саблист удерживает вторую, третью или четвертую защиту. При фехтовании шпагой, защиты или приглашения (вторая или третья) супиринуют кисть и смещают руку таким образом, что оставляют внутреннюю поверхность запястья более уязвимой. Однако защита, обеспечиваемая гардой шпаги (не важно, корзинка или чашка), делает такой удар трудновыполнимым.

Раны от уколов острием в мускулы предплечья, скорее всего, не гарантируют немедленной потери боеспособности противником. В отчете, данном Дирхестом, один из двух бойцов получил укол шпагой, вошедший изнутри вооруженной руки и вышедший снаружи у локтя. Описание свидетельствует, что траектория раны скорее пролегла более или менее параллельно мышцам руки, чем рассекла их, нанеся сравнительно небольшие повреждения. Фактически, после прыжка назад и вынимания вражеского клинка из руки, боец был в состоянии держать свое оружие с достаточной сноровкой, чтобы пронзить им неприятеля насквозь.

В дуэли между графом Дорсетом и лордом Эдвардом Брюсом, Дорсет также получил "большую" рану руки. Тем не менее, несмотря на повреждение, Дорсет был в состоянии нанести не один, но два укола, каждый из которых прошел сквозь тело врага. Стычка между Сойером и Реем является еще одним примером. Согласно этому отчету, капитан Рей, как сообщается, получил две раны. Одну - в грудь слева, а вторую - в левую руку. Так как обе раны находятся с одной стороны тела, может статься, что Рей был левшой. Если так, то, получив ранение вооруженной руки, он остался боеспособным достаточно долго, чтобы убить противника на его третьей атаке.

Ранения мускулатуры ноги и бедра
Как и в случае с предплечьем, попытки немедленно вывести неприятеля из строя ударами и уколами в мышцы ноги могут оказаться неэффективными. Прежде всего, ведущая нога мечника в защитной позиции направлена вперед, показывая удивительно мощную большеберцовую кость, расположенную прямо под кожей на передней и медиальной поверхностях. Если удар, направленный поперек этой части ноги, не обладает достаточной силой, чтобы перерубить кость, то он, скорее всего, не рассечет большую массу мышц. Хотя с боковой стороны ноги расположено значительно больше мышц, удар в эту область следовало бы направить поперек ноги справа налево (в случае двух праворуких бойцов), так как большеберцовая кость снова обеспечивает некоторую степень защиты.

Касательно бедра, в защитной позиции дуэлянт выставляет ведущее бедро вперед таким образом, что показывает бедренную мышечную группу (quadriceps femoris). Эта группа состоит из четырех мышц относительно больших размеров, которые лежат с передней и боковых сторон бедренной кости. Все четыре мышцы взаимодействуют при вытягивании ноги. Задние бедренные мышцы, известные как поджилки, работают вместе на сгибание ноги. Так как отдельные мышцы этих групп велики, и так как отдельные мышцы каждой группы выполняют общие функции, одиночный удар или укол в любую мышечную группу не может причинить достаточного повреждения, чтобы немедленно привести ногу в негодность.

Один пример, иллюстрирующий этот момент, можно найти в сабельной дуэли между Св. Олэром (St. Aulaire) и Пьербуром (Pierrebourg). Св. Олэр, использовав благоприятную ситуацию, нанес удар в колено противника. Хотя в том месте проходят массивные сухожилия квадрицепсов, в сообщении не упоминается, что Пьербур был серьезно ранен или выведен из строя. Фактически, удар обошелся Св. Олэру дорого, так как нанося удар, он раскрыл верхнюю часть тела. Видя раскрытие, Пьербур воспользовался преимуществом и нанес укол в грудь оппоненту. Св. Олэр умер через несколько минут.

Еще один пример, в котором повреждение ноги не вызвало потери ее функции, мы встречаем в дуэли 1712 года между герцогом Гамильтоном и лордом Моуном (Mouhn), в которой Гамильтон был смертельно ранен. Посмертное обследование его тела обнаружило многочисленные раны, одна из которых находилась на правой ноге и была глубиной 8 см. Другая рана была на левой ноге. Невзирая на эти повреждения, герцог был в состоянии нанести три ранения своему недругу, включая одно в пах. Еще одна рана, сквозная, была нанесена в правый бок, причем клинок вошел по самую рукоять.

Возможно, из-за того, что ранения мышц передней части ноги не были особенно эффективными, была разработана специальная техника для более быстрого выведения неприятеля из строя. Удар, который прослеживается в истории со второго века нашей эры, в конце концов, стал известен как Coup de Jarnac (Ку де Жарнак). Это - прием обездвиживания противника путем подрезания сухожильной части поджилок, в результате чего нога жертвы моментально складывается. Это сильно похоже на то, как конечность марионетки становится безвольной, если перерезать нить, отвечающую за её движение. Расположенные позади колена, эти сухожилия плохо видны, если противники находятся лицом к лицу. Следовательно, нанесение удара в эту зону представляет определенные трудности. Однако действенность удара была безупречной, и этот прием мог быть выполнен в качестве законной альтернативы рискованным, и менее эффективным, рубящим ударам в другие части ноги.

Дуэль, давшая название приему, произошла в 1547 году между Жарнаком и Шастанерэ. После предварительного обмена ударами и уколами, Шастанерэ оказался на близкой дистанции. Тогда Жарнак изменил свою позицию, одновременно смещая защиту Шастанерэ вверх финтом в голову и вынуждая того открыть нижние конечности. Затем Жарнак выполнил тянущий удар задним лезвием клинка (кисть ладонью вниз) поперек поджилок Шастанерэ, нанеся легкую рану позади колена левой ноги. Удивленный Шастанерэ на короткое время отвлекся. Но прежде, чем он смог восстановить самообладание, Жарнак нанес такой же удар по поджилкам правой ноги, на этот раз, разрубив до кости. Хотя Шастанерэ, в конечном счете, истек кровью и умер, в моментальной потере им боеспособности виновато рассечение поджилок.

Похожая дуэль, важную роль в которой сыграло применение этого приема, произошла в том же году между Ньютоном и Гамильтоном. Еще раньше в том же веке сообщается о дуэли между итальянским офицером и французом, в которой был использован этот прием. За исключение удара, приводящего к расчленению, этот прием, кажется, был единственным уверенным средством немедленного выведения из строя мускулатуры ноги.

Ранения скелета
Исключая эмаль и дентин зубов, кость является самой жесткой структурой человеческого тела. Прочная и слегка эластичная, она способна выдерживать значительную нагрузку.
Яростные удары массивным оружием, таким как кавалерийская сабля, могут обладать силой, способной сломать кость. Однако удары и уколы дуэльными рапирой, саблей или шпагой могут быть неудачными в попытке получить какой-нибудь немедленный останавливающий эффект. Фактически, некоторые дуэлянты, которые наносили удары или уколы и попадали по костям своих противников, оказывались иногда в очень невыгодном положении.

Классический пример можно найти в дуэли на шпагах и кинжалах, случившейся между Лагардом (Lagarde) и Базанэ (Bazanez), в которой первый нанес удар по голове неприятеля. К удивлению Лагарда, удар оказался неэффективным, так как сталь просто отскочила от черепа его врага, оставив клинок неудобно искривленным.

В стычке между бароном де Мито (Mittaud) и бароном де Вито (Vitaux) укол в грудь, выполненный Вито, также испортил клинок. Говорили, что это кираса телесного цвета, скрытая под рубашкой барона, заставила сталь согнуться. Однако трюки такого рода были неизвестны. На самом деле, и Вито, и Мито были тщательно осмотрены секундантами до начала дуэли. Без сомнения, клинок согнулся из-за того, что кончик меча наткнулся на одно из ребер Мито. Это соображение может привести к заключению, что такие случаи могли иметь место раньше или позднее. В любом случае, Вито остался ни с чем, но продолжил рубить противника до тех пор, пока после "четырех хорошо проведенных ударов" Мито, наконец, не проткнул его насквозь.

Вот еще один пример. 1777 год, дуэль между капитаном Стоуни (Stoney) и преподобным мистером Бэйтом (Bate). В этом бою укол, нанесенный Бэйтом, как говорится, попал в грудину капитана. Оружие Его преподобия согнулось так сильно, что его благородный оппонент счел необходимым сделать паузу, чтобы дать его противнику возможность выпрямить клинок.

Ранения периферической нервной системы
Так как большие нервы периферической нервной системы расположены близко, а часто и между костями, они обычно хорошо укрыты от клинка. Так как они простираются довольно далеко от центральной нервной системы, двигательные и сенсорные нервы многократно подразделяются, в целом формируя сложную сеть отдельных волокон. Благодаря широкому распространению этой сети, местная рубленная или колотая рана мало влияет на общую двигательную функцию тела в большинстве случаев.

Разрубленные болевые волокна, конечно, способны послать информацию, которую мозг распознает как боль. Сильно беспокоящее ощущение от пореза острым кухонным ножом знакомо почти всем. Поэтому нельзя отрицать, что боль, вызванная саблей или шпагой, протягиваемой поперек плоти, или проходящей сквозь грудную клетку, живот или конечность, может быть столь сильной, что немедленно приведет к потере сознания.

Однако отчеты о дуэлях, приведенные в этой статье, наводят на мысль, что даже в случае смертельных ранений, боль может не достигать уровней, достаточных для вывода из строя определенного бойца. Учитывая большое эмоциональное напряжение, в котором проходят такие бои, адреналиновая реакция "бой или полет", несомненно, играла значительную роль в ослаблении боли от многих ран. Напряжение современной войны также обеспечивало многочисленные примеры наших дней, в которых солдаты, получившие крайне серьезные и даже смертельные раны, не замечали их до тех пор, пока не заканчивалась атака, или пока они не замечали кровь. Некоторые из этих людей, как сообщалось, совершали удивительные подвиги тела и умирали только тогда, когда последствия повреждений делали дальнейшие действия физически невозможными.

Ранения центральной нервной системы
Центральная нервная система хорошо защищена позвоночным столбом и черепом. Однако из-за малой толщины кости в глазницах и висках, колющий удар может пронзить эти зоны относительно легко. Другие уязвимые зоны черепа находятся во фронтальных, верхнечелюстных и носовых пазухах. Уязвимость лица ясно оценивали в ранней истории фехтования на шпагах. В своем трактате "Его практика в двух книгах" (1595), Винценто Савиоло разъясняет, что он - сторонник действий, направленных в лицо противнику, особенно уколов в темп. Изрядное количество иллюстраций различных фехтовальных действий, описанных в трактатах Капо Ферро и Алфьери в первой половине 17 века, также изображают шпажные уколы, входящие в лицевую часть головы. Английский мастер фехтования Джон Тернер (John Turner), как сообщалось, достиг значительного уровня в умерщвлении противников уколами в глаз. Один раз Тернер, нанес укол в глаз бойца "так глубоко в мозг, что тот сразу упал замертво".

То, что кто-то мог немедленно упасть "замертво" вследствие колотой раны, пробившей мозг через отверстие в черепе, может показаться вполне закономерным исходом. Однако современные медицинские свидетельства показывают, что колотые ранения черепа и мозга, в общем, не приводят к немедленной смерти. Фактически, пострадавшие часто, как сообщается, уходили, а в некоторых случаях убегали от своих преследователей. В некоторых случаях жертвы даже не осознают, что были ранены. Отчет, выполненный Эдэмом, описывает случай, очень похожий на укол мечом, пробивший фронтальную пазуху черепа. Согласно рапорту, жертва получила ранение клинком 11 см длиной, который прошел через переднюю кость в области фронтальной пазухи и проник глубоко в мозг. Пациент был в сознании, был госпитализирован и через 40 дней полностью выздоровел. В другом инциденте молодой человек был случайно ранен в голову стрелой, которая вошла на глубину от 12 до 25 см. Пациент оставался в сознании и, пока его везли в госпиталь, пытался вытащить стрелу самостоятельно. Стрела, вошедшая через лицо, была, наконец, извлечена с задней стороны черепа.

Резюме и заключение
Раннее американское кино часто искажала, в сущности, каждый аспект подлинного фехтования. Это, кажется, должно особенно касаться описания манеры, в которой бойцы падали прежде клинков своих противников. Хотя на рассказы о дуэлях могли оказать влияние политика или личное тщеславие, современная судебная медицина приводит достаточно свидетельств, чтобы подтвердить исторические рассказы о тяжело раненых дуэлянтах, продолжавших драться удивительно долго, иногда убивая своих убийц.

В первой части этой статьи современное судебная медицина свидетельствовала, что обескровливание является ведущим механизмом смерти от колотых и резаных ран. Но такая смерть редко бывает мгновенной. Жертвы часто сохраняли физическую активность, даже будучи заколоты в сердце. Также, пострадавшие от ранений в легкие, нанесенных острыми предметами, нередко способны продолжать бой длительный период времени. С другой стороны, ранения, в результате которых кровь проникает в верхние дыхательные пути, видимо, способны вывести из строя и убить противника очень быстро.

Дуэли, в которых случались проникающие ранения в мышцы вооруженной руки, бывало, оставляли дуэлянтов полностью способными управлять своим оружием. Уколы в ляжку и ногу могут быть даже еще менее действенными. Удары рубящим оружием в конечности могут привести к более серьезным ранам мускулатуры. Но исторические свидетельства о дуэлях показывают, что немедленный вывод из строя противника, получившего такие раны, гарантировался не всегда. Однако режущие удары, рассекающие сухожилия, могут вызвать немедленный выход из строя тех мышц, к которым они крепятся.

Современные медицинские отчеты о ранениях холодным оружием в мозг, наводят на мысль, что даже уколы мечом, проникающие в череп, не всегда сразу выводят оппонента из строя.

Хотя сильная боль обычно вызывает шок, напряжение боя может скрывать боль от очень серьезных ран, позволяя решительному дуэлянту оставаться в строю значительный промежуток времени.

Немедленные последствия для дуэлянта, получившего раны, нанесенные уколами или ударами шпагой, дуэльной саблей или рапирой, были непредсказуемы. Хотя исторические рассказы о делах чести, и медицинские свидетельства XX века показывают, что многие из тех, кто был заколот, умерли сразу после получения раны, так было не со всеми. Хотя, конечно, боец не получает преимуществ, будучи ранен, нельзя сказать, что невредимый противник, после нанесения смертельного укола или удара, не заботился позднее о своей безопасности. Дуэлянты, получившие серьезные, и даже смертельные раны, были иногда способны продолжать эффективно биться достаточно долго для того, чтобы отправить на тот свет своих убийц.

В фехтовании как искусстве или спорте, любые серии фехтовальных движений представлены с точки зрения темпов, каждый из которых представляет собой исполнение одного фехтовального действия. С точки зрения времени самого по себе, каждый темп может быть выражен в долях секунд. Когда касание засчитывается, судьи дают команду "стоп", немедленно заканчивая обмены ударами.

Для дуэлянта, однако, рассматривается другая форма темпа. В ранней истории стычек чести этот "дуэльный темп" охватывал период от момента нанесения раны до мгновения, когда противник не мог продолжать бой. Этот промежуток времени был непредсказуем по протяженности и мог считаться как долями секунды, так и минутами. Рассматривая количество и серьезность ран, сносимых бойцами в ранних дуэлях, может оказаться вполне вероятным, что многие дуэлянты последующего периода тайно издавали вздох облегчения, когда их прерывали секунданты, бросавшиеся, чтобы завершить бой чести немедленно после нанесения хорошо поставленного удара или укола.

ВО ФРАНЦИИ

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

В одном из бесчисленных кодексов, учрежденных во Франции с целью если не обуздать, то хоть как-то урегулировать практику дуэлей, есть статья, запрещающая посылать или принимать вызов, если дело не может быть разрешено менее чем за два с половиной пенса. Это умеренное во всех смыслах ограничение показалось слишком крутой мерой для тех, кому оно предназначалось. В долгой истории дуэльных поединков есть множество случаев, когда истинная причина была куда менее значительной, чем эта скромная сумма. Смешение отважных и мужественных племен, которые с течением времени составили французскую нацию, - галлов, бретонцев, бургундов, норманнов и готов - породило народ, по воинственности своей далеко превосходящий других обитателей Европы. Помимо нескончаемых войн, которыми отмечена вся история Франции, эта страна безоговорочно удерживает пальму первенства в области поединков и связанных с ними жертв. Этот кровавый шлейф стелется сквозь века, уподобляясь то узким ручейкам, то мелким речушкам, а зачастую напоминая широкие бурные потоки, которые вполне можно объяснить внезапными эпидемиями массовых помешательств и убийств. Не столь давние события убедительно доказывают, что эта черта национального характера по - прежнему сильна, и что искусство дуэли, ставшее анахронизмом во всех европейских странах, все еще живет в этом храбром и доблестном народе, чье гипертрофированное представление о чести зачастую берет верх и заставляет забыть о благоразумии.

Не подлежит сомнению, что дуэль уходит своими корнями в древние религиозные обряды и происходит от так называемого «Божьего суда», когда само Провидение было на стороне острого копья и праведного меча. Подобная догма была очень близка по духу жестоким племенам, сокрушившим Римскую империю. Если они и пренебрегали другими правилами и наставлениями тогдашнего христианства, то подобная «концепция» святости силы встретила у них самый восторженный отклик. Германцы, франки, готы, вандалы и особенно бургунды превратили бога в верховного судью, председательствовавшего на их состязаниях и разрешавшего все их споры. Из тех далеких веков до нас доносится звон мечей, заглушающий шепот молитв. Нам видятся люди, облаченные в кольчуги и латы, сошедшиеся в смертельной схватке по причине, могущей показаться нам пустяковой, но для них представлявшей вопрос жизни и смерти. Доблестный молодой Ингельгерий, один из первых графов Анжуйских, отрубает голову негодяю и очернителю Гонтрану - и честь графини Гасконской спасена. Королеву Гундебергу избавляет от навета ее благородный и бесстрашный кузен, наповал сразив лжеца и клеветника Адалульфа. В те давние времена поединок был средством пусть и жестоким, но не всегда бесполезным. Среди варварского хаоса он стал предпосылкой закона, каким бы несовершенным и слабым (призрачным) он ни был. По крайней мере, бесспорно одно - оскорбленные дамы не испытывали нужды в воинах - заступниках, вероятнее всего - рыцари - защитники остро нуждались в оскорбленных дамах.

По мере становления рыцарства и распространения его кодекса и уклада среди высших классов к поединку «вышнего суда» также добавляется единоборство «во имя чести и славы». Так продолжается многие века, особенно во время Столетней войны. Молодые английские рыцари с яркими плюмажами на шлемах оставляют свои ряды и на полном скаку сшибаются с такими же безрассудными французскими шевалье. Шотландец Ситон подъезжает к воротам Парижа и, согласно данному им обету, в течение получаса сражается со всеми оказавшимися там французскими рыцарями, после чего возвращается в ряды британцев с галантным «Премного благодарен, господа, премного вам благодарен». Тридцать храбрецов - англичан сходятся в схватке с тридцатью бретонцами при Плермеле и едва успевают унести ноги. Та же участь постигает семерых британцев в Монтендре. При любой ситуации - будь то публичная ссора или личная вражда - бросается перчатка и принимается вызов.

Поединки «во имя торжества закона и справедливости», однако, не теряются среди многочисленных хроник рыцарских турниров. В конце четырнадцатого века произошло полное драматизма состязание между маркизом Монтаржи и главарем шайки разбойников. Уже в эпоху Просвещения, в 1547 году, состоялся один из последних и, пожалуй, один из самых известных поединков «вышнего суда» между Франсуа де Вивонном, сеньором де Шатеньере, и Ги Шабо, сеньором де Жарнаком.

Шатеньере и Жарнак, оба принадлежавшие к высшей французской знати, вступили в раздор касательно добродетели матери супруги Жарнака. Это дело вызвало интерес самого короля, и в конечном итоге он высочайше повелел, что эта усобица должна быть разрешена посредством оружия. Как оказалось, Шатеньере был одним из лучших фехтовальщиков Франции, поэтому Жарнаку пришлось проявить чудеса изобретательности. Он «сконструировал» клинок весьма необычной формы, с помощью которого надеялся выступить с Шатеньере более - менее на равных. Тридцать видов холодного оружия были представлены Высокому Королевскому суду, который, к великому огорчению Жарнака, отклонил их все и вынес решение в пользу меча. Почти отчаявшись, де Жарнак испросил совета у пожилого бретера - итальянца. Тот, как мог, постарался ободрить вельможу и обучил его хитроумному фехтовальному приему, который придумал сам и который был неизвестен никому из смертных. Вооружившись этой уловкой, Жарнак отправился на ристалище, где два соперника должны были сойтись лицом к лицу в присутствии короля Генриха II и всей высшей знати. Шатеньере, уверенный в своем мастерстве, начал яростно наседать на менее опытного Жарнака, когда вдруг тот, к удивлению всех присутствующих, применил дотоле никем не виданный обманный выпад и резким ударом рассек сухожилие на левой ноге противника. Мгновение спустя Жарнак тем же манером ранил своего оппонента в правую ногу, и несчастный Шатеньере упал наземь как подкошенный. кое-как поднявшись на колени, он пытался продолжить бой, делая выпады в сторону своего соперника. Однако вскоре меч был выбит у него из рук, и он упал, сдавшись на милость победителя. Хитроумный Жарнак намеревался, вопреки тогдашним обычаям, подарить побежденному жизнь, тем не менее поверженный и искалеченный Шатеньере был не в силах снести столь глубокого унижения - он по своей воле отказался от всякой помощи и истек кровью. Так называемый «Удар Жарнака» сохранился в фехтовании по сей день, напоминая нам об этом драматичном поединке.



Дуэль в нашем современном понимании с ее кодексами и правилами распространилась по Европе из Италии. В течение полувека, до самого конца правления Франциска I, французские войска постоянно находились в Италии, где переняли не самый лучший обычай потомков римлян. В начале шестнадцатого столетия, сразу после возвращения французской армии на родину, по Франции прокатилась эпидемия убийств и кровопролития. Жизнь Дюпре, барона де Витэ может послужить типичным образцом биографии тогдашних бретеров - аристократов. Писатель Пьер де Бурдейль Брантом назвал эту интереснейшую личность «образцом француза», поэтому его жизнеописание дает нам прекрасную возможность узнать, кто же снискал громкую славу в самом конце средневековья. Еще не достигнув двадцати лет, он заколол барона де Супэ, который, безусловно, оскорбил его, ударив канделябром по голове. Его следующим «достижением» была смерть некоего Гунелье, с которым у Дюпре была семейная ссора. За это деяние он был выслан, но очень скоро вернулся. С двумя соучастниками он напал на барона де Митто и буквально растерзал его на улицах Парижа. Гуар, фаворит короля, осмелился выказать недовольство негласным вежливым запросом, что Дюпре надо бы амнистировать за все свои злодеяния. За это «оскорбление» молодой головорез напал на него в его собственном доме и жестоко убил. Это преступление оказалось, однако, последним в недолгой, но бурной жизни Дюпре, поскольку вскоре он сам был заколот братом одной из своих жертв. «Он был очень утонченным человеком, - пишет Брантом, - хотя многие утверждали, что он убивал не столь галантно, как то было должно». Карьера этого негодяя знаменует собой переходный период, когда тщательно регламентированные рыцарские поединки уходили в прошлое, а строгий дуэльный кодекс еще окончательно не сформировался.

Однако ближе к концу шестнадцатого века, во время правления Генриха III, дуэли все больше стали проходить по установленным правилам. От итальянцев был перенят нелепый обычай, когда секунданты вступали в поединок вслед за главными участниками дуэли, что превращало одиночный вызов в небольшую битву. До нас дошло описание схватки между двумя придворными, Келюсом и Д’Антрагэ. Риберак и Шомберг были секундантами Д’Антрагэ, Можерон и Ливаро - секундантами Келюса. Риберак спросил Можерона:

Не лучше ли нам помирить этих двух господ, нежели позволить им убить друг друга?

Сударь, - отвечает Можерон, - я пришел сюда не рукоделием заниматься, а сражаться.

И с кем же? - спрашивает Риберак.

С вами, если быть точным.

Они тотчас же схватились и прокололи друг друга насквозь. Тем временем Шомберг и Ливаро обменялись ударами шпаг, в результате чего Шомберг погиб на месте, а Ливаро получил рану в лицо.

Келюс был смертельно ранен, а его противник получил сквозной укол шпагой. Таким образом, поединок один на один закончился смертью четырех человек, еще двое были тяжко изувечены. Какие бы обвинения ни выдвигались против тогдашних французских дуэлянтов, нельзя было заявить, что их намерения были недостаточно серьезными. В период правления Генриха IV дуэли достигли своего апогея. По некоторым данным, за это время в поединках погибло более четырех тысяч дворян.

Историк Шавалье пишет, что только в городе Лимузене на протяжении семи месяцев было убито сто двадцать человек. Малейшее расхождение во взглядах вело к поединку. К тому времени в самой полной мере относится замечание Монтескье, что окажись трое французов в ливийской пустыне, двое мгновенно послали бы друг другу вызовы, а третий тотчас бы сделался секундантом.

Вызываемый на поединок порой очень странным образом использовал свое право выбора оружия и условий проведения дуэли. Так, человек очень маленького роста настоял, чтобы его противник исполинского сложения надел стоячий воротник, утыканный шипами. Таким образом, он почти не мог бы двигать шеей, и ему было бы трудно уследить за своим низкорослым соперником. Другой дуэлянт добился того, чтобы вызывавший его был в кирасе с небольшим отверстием прямо над сердцем, поскольку ему особенно удавался именно такой выпад. Какими бы нелепыми ни были выдвигаемые условия, они, по крайней мере, давали вызываемой стороне некоторые преимущества; более того, становилось гораздо трудней втянуть человека в ссору.

Иногда находились люди, имевшие достаточно мужества, чтобы отклонить вызов. Некто де Рейи, армейский офицер, привел в качестве аргументов своего отказа цитаты из Библии и свода законов Империи. Однако его противник, полностью уверенный, что имеет дело с отъявленным трусом, вместе с сообщником подкараулил его на улице и предательски напал из-за угла. Молодой офицер не спасовал и заколол их обоих, силой доказав свое право не ввязываться в конфликты.

Лорд Герберт Чербери, английский посол при дворе Людовика XIII, сам будучи известным дуэлянтом, оставил немало интересных свидетельств тому, какой славой и почетом пользовалось бретерство во французских аристократических кругах. Он писал: «Все было готово к началу бала, все стояли на своих местах. Я находился рядом с королевой, ожидая, когда танцоры начнут первый тур, как вдруг раздался стук в дверь, стук слишком громкий для подобной церемонии. Вошел мужчина, и я отчетливо помню, как среди фрейлин и дам пронесся шепот: «Это мсье Балаги». Я наблюдал, как придворные и в особенности дамы наперебой приглашали его присесть рядом с ними. Более того, когда он пребывал в обществе одной дамы, другая говорила: «С вас уже довольно, милочка, позвольте же и мне переговорить с ним». Я был поражен столь язвительной и вызывающей вежливостью, однако еще более я был удивлен тем, что этого человека едва ли можно было счесть привлекательным. Его волосы, подстриженные очень коротко, были сильно тронуты сединой, его камзол был чуть ли не из мешковины, а кюлоты - из простой серой ткани.



Разговорившись с соседями, я узнал, что это один из храбрейших людей на свете, поскольку он уложил восьмерых или даже девятерых в одной схватке; и именно поэтому он пользовался таким успехом у дам. Француженки обожают бравых мужчин, полагая, что ни с кем другим их добродетель не будет в большей безопасности». Чуть позже мы обнаруживаем, что лорд Герберт сам искал случая затеять ссору с этим Балаги, однако его попытки не увенчались успехом. Тем не менее нарисованный лордом Чербери портрет мрачного дуэлянта, вращающегося среди разодетых придворных, весьма красноречив.

К той же эпохе принадлежит и некий де Бутевилль, прославившийся своими бесконечными дуэлями и совершенно невообразимого размера усами. «Вы все еще думаете о жизни?» - спросил его епископ Нантский, когда того вели к виселице, которая давно стенала по нему. «Я думаю только о своих усах - лучших во всей Франции!» - отвечал шедший на смерть головорез.

Людовик XIV пытался, и небезуспешно, покончить с этим порочным и вредящим престолу обычаем. Его далеко шедшие планы могли быть реализованы только ценой крови подданных короны, и он искренне скорбел по всем павшим, кроме тех, что были убиты на дуэлях. На самом же деле за все его долгое правление для «благородных клинков» нашлось столько работы за пределами Франции, что даже самые отчаянные храбрецы не могли пожаловаться на неутоленную жажду опасности и приключений.

И все же, несмотря на указы и суровые кары, дуэли по - прежнему цвели пышным цветом. Даже миролюбивый Лафонтен вызывает драгунского капитана за то, что тот слишком часто наведывается к его жене. Затем, в момент раскаяния, он вновь посылает ему вызов, поскольку тот совсем оставляет его супругу своим вниманием. Или же доблестный одноногий маркиз де Риво, получив вызов от некоего Мадальона, посылает сопернику комплект хирургических инструментов, тем самым намекая, что примет вызов, когда тот окажется с маркизом на равных - на одной ноге.

Во время беспутного правления Людовика XV дуэли становятся чуть ли не забавой знати. Шпаги звенят прямо в окрестностях дворца или в полуденный час в садах на набережной Тюильри. Финансисты посягают на исконные привилегии «благородного сословия», и некто Скочман Лоу, родом с Миссисипи, владеет клинком не хуже, чем конторскими счетами. Самые завзятые дуэлянты и бретеры - герцог де Ришелье, графы дю Виган, Сент - Эвремон и Сен - Фуа. Последний отличался не только грубостью и жестокостью, но и своеобразным чувством юмора. Однажды он получил вызов от некоего дворянина, которого спросил, отчего тот испускал «недостойный аромат». Сен - Фуа, вопреки обыкновению, вызова не принял. «Если вы меня заколете, то не станете пахнуть лучше, - заявил он. - Если же я вас заколю, то вы завоняете гораздо хуже».

Недолгое и трагичное правление Людовика XVI ознаменовано появлением по крайней мере двух выдающихся дуэлянтов: «шевалье в юбке» Шарля де Эона и мулата Сент - Джорджа. Де Эон умер в Лондоне в 1810 году, и хотя не было никаких сомнений по поводу его «половой принадлежности», ни его современники, ни историки не смогли представить убедительных доказательств, почему он почти четверть века одевался в женское платье. Мулат Сент - Джордж очень быстро сделался лучшим фехтовальщиком и стрелком и подтвердил свою репутацию во многих поединках. Несмотря на славу дуэлянта, он слыл весьма покладистым человеком и избегал ссор, насколько это было возможно. Одним из самых известных случаев является следующий. Как-то Сент - Джордж, занимавший место в партере, сделал замечание маркизу де Тентеньяку, что тот сидит слишком близко к кулисам. Аристократ воспринял это как личное оскорбление. «Дамы и господа! - заявил он. - Завтра будет дана пьеса «Укрощение строптивого партера» в стольких актах, сколь того пожелает публика. Автор - маркиз де Тентеньяк». На этот воинственный вызов аристократа все сидевшие в партере не обратили ни малейшего внимания.

Наполеоновские войны на некоторое время положили конец дуэлям, однако в период реставрации Бурбонов они возродились с новой силой. Бушевали социальные страсти, бонапартисты люто ненавидели роялистов, кипела вражда между французами и иностранными оккупационными войсками. В этой обстановке конфликты и столкновения возникали сплошь и рядом. С одной стороны, старые наполеоновские офицеры приходили в бешенство, видя оккупантов, фланирующих по парижским улицам, и жаждали искупить свои поражения на поле брани доблестными подвигами в Булонском лесу. С другой стороны, молодые придворные - роялисты были полны решимости ответить клинком и пулей на любое оскорбление в адрес законного монарха и правящей династии.

В своих интересных мемуарах граф Гронов ярко описывает Париж того времени. Дуэли между французами и офицерами стран Коалиции были обыденным делом и в большинстве случаев заканчивались в пользу первых, поскольку они владели оружием более искусно. Больше всего они ненавидели пруссаков, и поэтому очень часто французы безо всякого соблюдения дуэльного кодекса врывались в кафе Фуа на площади Пале - Рояль, излюбленное место встреч прусских офицеров, и затевали схватку с посетителями. В одном из таких столкновений погибло четырнадцать пруссаков и десять французов. Англичане также потеряли многих достойных офицеров. Однако Гронов, находившийся тогда в Париже, приводит множество примеров, когда британцы выходили победителями. На юге, в Бордо, где французы переходили мост через Гаронну с единственной целью оскорбить английских офицеров, они понесли столь тяжкие потери, что это отбило у них всякую охоту повторять подобные вылазки. Д - р Джон Миллинген, чья монография, посвященная дуэлям, представляет собой поистине кладезь информации по этой теме, был свидетелем тех событий и сообщил интересные детали. Французы, по его словам, несравненно лучше владели оружием, однако молодые англичане, обладая более высокой «физической подготовкой», с такой силой и полным презрением к опасности бросались на противников, что им очень часто удавалось поразить наповал своих ошеломленных врагов.

Искусство дуэли во Франции не исчезло, и это подтверждается тем фактом, что в течение двадцати лет после Ватерлоо оно было с успехом перенято «низшими сословиями». Вполне могло случиться, что то, с чем не могли покончить указы королей, умрет под градом насмешек, когда конкуренты - бакалейщики станут посылать друг другу вызовы или же владелец бань пошлет секундантов к печнику за то, что тот сложил ему негодную печь. Тем не менее эти «плебейские единоборства» зачастую не уступали по накалу дуэлям воинов или вельмож. В городе Дуэй медник и галантерейщик были найдены мертвыми после поединка на саблях. Все споры по любому предмету и поводу разрешались одним и тем же нелепым способом. Двое критиков выпускают друг в друга четыре пули по поводу достоинств и недостатков классицизма и романтизма. Дюма - отец стреляется с драматургом Гайяром и в своем стремлении отстоять авторство драмы рискует сделаться участником трагедии. И наконец, в Бордо драгунский офицер вызывает старьевщика, после чего едва избегает расправы со стороны разъяренных иудеев - ортодоксов.



Потрясшая всю Европу дуэль между мсье Дюлонгом и генералом Бужо являет собой апофеоз жестокости и бессмысленности этого обычая. Дюлонг был мирным адвокатом и депутатом Национального собрания, а Бужо - профессиональным солдатом и метким стрелком. Дюлонг как член законодательного органа произносит в парламенте критическую речь, после чего тотчас получает вызов от пламенного «правдолюбца». Напрасно он заявляет, что в его выступлении не было ни малейших намеков на какие-либо личности. Он обязан принять вызов, иначе подвергнется суровому общественному порицанию. Они оба выходят на дуэль, и опытный стрелок убивает своего гражданского соперника прежде, чем тот успевает выстрелить в воздух. Тут мы задаемся теми же вопросами, что и оксфордский профессор математики, прочитавший «Потерянный рай» Мильтона. Что доказал этот меткий выстрел? Восторжествовали ли истина и справедливость? Это навсегда останется тайной.

Англичане едва ли имеют право резко и критично осуждать дуэли, поскольку наша история столь же изобилует кровавыми пятнами, как и история Франции. Однако наконец-то настало время, когда и в Британии, и в странах Содружества дуэль сделалась таким же историческим анахронизмом, как применение пыток и сожжение ведьм на кострах. Франция лишь тогда сможет считать себя равной англосаксонским народам по уровню развития общества, когда навсегда избавится от этого мрачного пережитка прошлого.




| |

Дуэ́ль (фр duel < лат duellum - «поединок», «борьба двух») - строго регламентированный так называемым дуэльным кодексом поединок между двумя людьми, цель которого - удовлетворить желание одного из дуэлянтов (вызывающего на дуэль) ответить на нанесенное его чести оскорбление с соблюдением максимально честных и равных условий боя. Как правило, дуэли происходят только внутри отдельных общественных слоев и зачастую ассоциируются с аристократией, хотя на самом деле не привязаны ни к одному из них.

В настоящее время запрещена законодательством подавляющего большинства государств мира.

Непосредственным историческим предшественником дуэли можно считать судебный поединок, имевший широкое распространение в средние века и происходивший, в свою очередь, от древней, уходящей корнями в язычество, традиции «божьего суда», основанной на представлении, что в равном с технической точки зрения поединке боги даруют победу тому, кто прав. У многих народов существовала практика вооружённого разрешения спора в ситуации, когда суду не удавалось установить истину путём рассмотрения доказательств и опроса свидетелей: суд мог назначить поединок для оппонентов. Победитель этого поединка считался правым в рассматриваемом деле, побеждённый, если он оставался жив, подлежал наказанию по закону. Судебный поединок обставлялся торжественно, порядок его проведения регулировался законами и традициями. Победитель судебного поединка вовсе не должен был убивать противника - ему было достаточно зафиксировать безусловную победу (например, обезоружить противника или сбить с ног и удерживать его, не давая возможности подняться).

Хотя судебный поединок оставался легитимным в законодательствах европейских государств до XV-XVI века, практическое его применение прекратилось или, во всяком случае, сильно сократилось уже к XIV веку.

Дуэль как форма выяснения отношений и способ призвать обидчика к ответу за оскорбление появилась около XIV века в Италии. Именно там у молодых дворян-горожан вошло в обычай превращать конфликт в повод для поединка.

Дуэльным кодексом обычно именуют свод правил, регламентирующих причины и поводы для вызова на дуэль, виды дуэлей, порядок вызова, его принятия и отклонения, порядок подготовки и проведения самой дуэли, определяющих, какое поведение участников дуэли допустимо, а какое - нет.

Основным видом дуэльного оружия изначально было холодное. Историки вопроса замечают, что первоначально предполагалась готовность дворянина драться на дуэли тем оружием, которое он имеет при себе, поэтому естественным образом дуэльным стало постоянно носимое с собой клинковое холодное оружие:

Одноручный или полуторный меч;

Меч, кинжал или дага;

В дуэлях дворян Западной Европы XIV-XVII веков чаще всего использовалась лёгкая шпага или рапира в паре с дагой, так как это было единственное оружие, которое в пределах города дворянин мог носить при себе вне службы. Оружие законных дуэлей (судебных поединков) назначалось судом и могло зависеть от сословия соперников. Так, соперники простого звания могли драться на дубинах, палках или топорах, для дворян же такое оружие считалось недостаточно «благородным».

В XVIII веке на дуэлях всё большее распространение получает огнестрельное оружие, главным образом - курковые однозарядные пистолеты. Применение пистолетов снимает главную проблему всех дуэлей с использованием физической силы или холодного оружия - влияние на результат разницы в возрасте и физической подготовки дуэлянтов. Для ещё большего уравнивания шансов дуэлянтов дуэльные пистолеты делают парными, абсолютно идентичными и ничем друг от друга не отличающимися, за исключением цифры 1 или 2 на стволе.

Гораздо реже для дуэлей применялось длинноствольное огнестрельное оружие (дуэль на ружьях, винтовках, карабинах) и многозарядные пистолеты или револьверы.

Позднейшие дуэльные кодексы классифицировали поводы к дуэли следующим образом:

Обычное, или лёгкое оскорбление (оскорбление первой степени).

Тяжкое оскорбление (оскорбление второй степени).

Оскорбление действием (оскорбление третьей степени).

Оскорблённому рекомендовалось тут же, на месте, в спокойном и уважительном тоне потребовать извинений, либо сразу же заявить обидчику, что к нему будут присланы секунданты. Далее оскорблённый мог либо отправить письменный вызов (картель), либо вызвать обидчика на дуэль устно, через секундантов. Максимальным сроком для вызова в обычных условиях (когда обидчик был непосредственно доступен и не было никаких объективных затруднений для передачи вызова) считались сутки. Затягивание с вызовом считалось дурным тоном.

Участники дуэли:

В дуэли могли принимать участие сами дуэлянты, то есть оскорбитель и оскорблённый, секунданты, врач. Друзья и близкие дуэлянтов также могли присутствовать, хотя не считалось хорошим тоном превращать дуэль в спектакль, собирая на ней зрителей.

В позднейших дуэльных кодексах содержался прямой запрет вызывать на дуэль близких родственников, к которым относились сыновья, отцы, деды, внуки, дяди, племянники, братья. Двоюродный брат уже мог быть вызван. Также, что интересно (и понятно), категорически запрещались дуэли между кредитором и должником.

Вид дуэли определялся родом оружия: холодного или огнестрельного.

Дуэли на холодном оружии делились на подвижные (с возможностью двигаться и маневрировать) и неподвижные.

Дуэли на пистолетах - виды:

«Неподвижная дуэль»

Противники располагаются на оговорённом расстоянии друг от друга (как правило, в Западной Европе применялось расстояние порядка 25-35 шагов, в России - 15-20 шагов). Стреляют после команды распорядителя, в зависимости от ранее оговорённых условий, либо в произвольном порядке, либо поочерёдно, согласно жребию. После первого выстрела второй должен быть сделан не более чем через минуту.

«Подвижная дуэль с барьерами»

Наиболее распространённый вид дуэли в России XVIII-XIX века. На дорожке размечается «дистанция» (10-25 шагов), границы её отмечаются «барьерами», в качестве которых могут применяться любые предметы, положенные поперёк дорожки. Противники размещаются на равном расстоянии от барьеров, держа пистолеты в руках дулом вверх. По команде распорядителя противники начинают сходиться - двигаться навстречу друг другу. Идти можно с любой скоростью, отходить назад запрещено, можно ненадолго останавливаться. Дойдя до своего барьера, дуэлянт должен остановиться. Порядок выстрелов может оговариваться, но чаще стреляют по готовности, в произвольном порядке (противника выцеливают в движении и стреляют, остановившись). Существует два варианта правил этой дуэли. Согласно первому, более распространённому в Западной Европе, противник, выстреливший первым, имел право остановиться там, откуда стрелял. Согласно второму, принятому в России, после первого выстрела тот из соперников, который ещё не стрелял, имел право потребовать, чтобы противник вышел к своему барьеру и, таким образом, получал возможность стрелять с минимального расстояния. Известное выражение «К барьеру!» как раз и означает такое требование.


«На благородном расстоянии»

Cамо назначение расстояния свыше 15 шагов было, как правило, указанием на «миролюбие» соперников: вероятность результативного исхода была невелика.

«Дуэль на параллельных линиях»

На земле отмечаются две параллельные линии на барьерном расстоянии, определённом соглашением (обычно 10-15 шагов). Противники встают друг напротив друга и идут вдоль линий, постепенно сокращая расстояние. Нельзя отходить назад, увеличивая расстояние до линии. Стрелять можно в любой момент.

«Неподвижная дуэль вслепую»

Противники стоят неподвижно на оговорённом расстоянии, спиной друг к другу. После команды распорядителя они, в определённом или произвольном порядке, стреляют через плечо. Если после двух выстрелов оба остаются целы, пистолеты могут заряжаться снова.

«Приставить пистолет ко лбу»

Чисто русский вариант «экстремальной» дуэли. Противники встают на расстоянии, обеспечивающем гарантированное попадание (5-8 шагов). Из двух пистолетов заряжается только один, оружие выбирается по жребию. По команде распорядителя противники одновременно стреляют друг в друга.

«Дуло в дуло»

Также применялась исключительно в России. Аналогично предыдущему варианту, но заряжаются оба пистолета. В таких дуэлях нередко гибли оба противника.

«Через платок »

Поединок со стопроцентно смертельным исходом назначался в исключительных случаях. Противники брались левыми руками за противоположные концы носового платка и по команде секунданта одновременно стреляли. Заряжен был только один пистолет.

«Дуэль в могиле»

Пистолетная дуэль на расстоянии не более десяти шагов была чревата либо тяжёлыми ранениями, либо смертью обоих участников и назначалась из-за серьёзного оскорбления. В дуэльных кодексах такие дуэли называются чрезвычайными или даже недопустимыми.

«Американская дуэль»

Фактически «Американская дуэль» представляла собой самоубийство по жребию, либо охоту друг на друга на ограниченной территории.

Первоначально власти относились к дуэлям спокойно, нередко короли даже присутствовали при дуэлях наиболее известных бретёров или своих приближённых. Этой практике положил конец король французский Генрих II, после того как на дуэли в его присутствии фаворит Франсуа де Вивонн, сеньор де Ла Шатеньерэ получил ранение и через несколько дней умер.

Тем не менее, несмотря на запреты, известна, например, «Дуэльная лихорадка» во Франции XVI-XVIII веков.

Описывая «русскую дуэль» XIX века, западные авторы отмечают её крайнюю жестокость, по сравнению с дуэлью европейской, называют дуэль в России «узаконенным убийством». Как отмечалось выше, европейские представления о дуэли к первой половине XIX века существенно смягчились, считалось вполне достаточным для восстановления чести просто принудить обидчика к реальному риску для жизни, даже если риск этот был не особенно велик. Поэтому типичная европейская пистолетная дуэль в это время проводилась из неподвижного положения, на 25-35 шагах или даже дальше, стреляли по очереди, определяемой жребием. В таких условиях тяжкий исход был вероятен, но отнюдь не обязателен, большинство дуэлей заканчивались бескровно. Российские же бретёры, вроде Толстого-Американца, называли такие дуэли «опереточными» и откровенно смеялись над ними. В России типичной барьерной дистанцией были 15-20 шагов (примерно 7-10 метров) или меньше, на такой дистанции хороший стрелок даже из неизвестного оружия промахивался редко. При подвижной дуэли в России почти всегда применяли нехарактерное для Западной Европы правило, согласно которому дуэлянт, стреляющий вторым, имел право потребовать, чтобы противник подошёл к барьеру, то есть, фактически, встал в качестве безоружной мишени, давая возможность сопернику подойти на минимальное расстояние, спокойно прицелиться и выстрелить (именно от этого правила происходит известное выражение: «К барьеру!»). При дуэлях «пистолет ко лбу», «дуло в дуло» или «через платок», практически, избежать смерти одного или обоих дуэлянтов было нереально. Если в Европе обоюдный промах обычно завершал дуэль, и честь участников считалась на том восстановленной, то в России нередко принимались условия боя «до решительного результата», то есть до смерти одного из противников или до момента, когда один из них не потеряет сознание. Если оба соперника выстрелили и никто не был убит или ранен, оружие перезаряжалось и дуэль продолжалась. Обидчик имел право стрелять в воздух (в сторону), если не желал подвергать противника опасности, но если он так поступал, то оскорблённый был вынужден стрелять на поражение - при обоюдном намеренном промахе дуэль считалась недействительной, поскольку ни один из участников не подвергся опасности.

Некоторые известные дуэлянты:

Граф де Бутвиль

Граф де Бюсси

Отто фон Бисмарк

Александр Гамильтон - был смертельно ранен на дуэли Аароном Бёрром

Фердинанд Лассаль - основатель немецкого рабочего союза

Отто Скорцени был известным дуэлянтом, на его счету пятнадцать поединков на шпагах. От одной из дуэлей остался шрам на его левой щеке.

Граф Ф. И. Толстой-«Американец» слыл отчаянным бретёром, дрался на дуэли неизвестно сколько раз, убил одиннадцать человек. Одиннадцать детей Толстого умерли во младенчестве, и, по слухам, Американец считал это карой за убитых им на поединках.

Гениальный математик Эварист Галуа погиб в неполный 21 год на дуэли при неясных обстоятельствах, едва успев изложить на бумаге результаты своих исследований.

Даже в вермахте, сохранявшем пережитки этики старой прусской армии, дуэль была возможна. Так, обострённые отношения между фельдмаршалом Клюге и генералом Гудерианом привели к тому, что младший по званию вызвал старшего на дуэль, которая, впрочем, не состоялась.

Несмотря на то, что наиболее известные дуэльные кодексы не разрешали женщинам принимать непосредственное участие в дуэлях, исключение могло быть сделано в том случае, если и обидчица, и оскорбленная были женщинами. Первые упоминания о женских дуэлях относятся к тому же периоду, что и первые упоминания о дуэлях вообще: к XVI веку (дуэль между двумя знатными дамами в миланском монастыре св. Бенедикты). Особенно распространенными женские дуэли в Европе стали в середине XVII века.

В России моду на женские дуэли ввела Екатерина II, которая и сама в молодости участвовала в подобном мероприятии. В екатерининскую эпоху женские дуэли не были смертельными; сама императрица настаивала на том, чтобы они проводились только до первой крови. Большинство сообщений о смертях в результате женских дуэлей относятся к XIX веку.

Женские дуэли проводились главным образом на почве ревности. Но в XVII веке, в европейский пик популярности этого вида выяснения отношений, повод для такой дуэли мог быть и вполне незначительный, вплоть до одинаковых платьев у «оскорбленной и обидчицы».

Подводя небольшой итог, можно сделать несложный вывод, что дуэли, представляя собой выродившийся и деградировавший обычай судебного поединка (божьего суда), в определённый момент были превращены просто в узаконенный инструмент убийства дворян и аристократов (особенно с учётом того, что зачастую гибли оба поединщика, смертельно поражая друг друга). Из средства защиты чести и достоинства дуэли часто превращались в развлечения и потеху для агрессивных и драчливых бретёров, нередко участвовавших за жизнь в нескольких десятках дуэлей. На дуэлях за несколько столетий вплоть до 20 века было убито огромное количество политических деятелей, дипломатов, деятелей науки, культуры и искусства, писателей, военных деятелей. Во многих случаях убийца-победитель дуэли не нёс никакой ответственности за убийство, что явно говорит в пользу того, что данная деятельность, несмотря на запреты, фактически поощрялась. Дуэли можно считать одним из мощных инструментов селекции в обществе (ведь убитые уже не могут дать потомства), когда гибли лучшие и талантливые представители древних дворянских родов и аристократии, тем самым ухудшалось генетическое разнообразие (как и на войне) в сторону деградации и вырождения (гибли умные, честные и благородные, оставались подлые, хитрые, недалёкие). Особо стоит отметить, что для по-настоящему благородных людей, истинных дворян и аристократов было недопустимо оскорблять кого-либо (это было просто ниже их достоинства), потому до определённого момента в дуэлях просто не было необходимости - до тех пор, пока в обществе не начался процесс замены истинной древней элиты - честной, благородной, справедливой, на элиту нового типа - жадных и алчных, безсовестных и безчестных, грубых и безпринципных, распутных и несдержанных. Дуэль была очень эффективным средством уничтожения неугодных - спровоцировать при должном умении и усердии можно кого угодно, а от вызова (брошенного, например, профессиональным убийцей, или просто хорошим фехтовальщиком и прекрасным стрелком), отказаться уже нельзя.

— Мадам Камилла! Мадам Камилла!! — скрипучий голос домоправительницы срывался на противный визг. Маргарита, «честь и совесть» семейства Дюбуа, была вне себя от праведного гнева.
Праведного… сугубо по ее мнению!
Я заползла подальше в густые заросли шиповника и затаилась среди белых ароматных цветов.
Чинно шурша юбками, по дорожке плыла Маргарита. Розовощекое лицо домоправительницы раскраснелось от злости и непривычно быстрого шага.
— Мадам Камилла!! Сейчас же выходите!! Или я буду вынуждена рассказать о вашем поведении господину Дюбуа! — прибегла к последнему доводу Маргарита.
Отцу она все равно расскажет, а вот попасть под горячую руку повара, которому меня сразу же сдадут в воспитательных целях, я не имела никакого желания. Потом обязательно извинюсь, как и подобает приличной юной мадмуазель… мадам.
Я скривилась, снова мысленно повторила: «Мадам!» Тихо хихикнула, представив себя степенной мадам, вышагивающей в окружении десятка отпрысков, томно обмахивающей веером складки на шее и просящей подать нюхательную соль от мигрени. Радовало, что такая участь мне не грозила. В ближайшее время точно.
Наш брак с господином Анри де Брассом, виконтом де Виском, был договорным. Родители решили: такого рода связь укрепит их отношения.
Мне было одиннадцать, виконту немногом больше. Нас обвенчали и забрали домой, решив, что мы слишком малы для создания полноценной семьи.
Прошли годы, муж забыл обо мне. Поговаривали, он уехал в столицу.
Отец напоминать о нашем браке виконту не торопился, так вышло, что он успел поссориться с отцом Анри и проиграл тому судебную тяжбу.
Мужа я помнила смутно. Блеклый тощий мальчишка с искалеченной рукой, в глазах которого было безразличие ко всему происходящему.
Интересно, каким он стал?
Я задумчиво потеребила серьгу с подвеской мага воздуха. И как всегда, когда витала в мечтах, с пальцев сорвался небольшой вихрь, ветки задрожали, выдав меня Маргарите. Надежда, что домоправительница решит: это просто ветер, была слабой, но я все равно затаилась, боясь дышать.
— Мадам Камилла, немедленно вылезайте! Вы ведете себя недостойно! — Домоправительница нахмурила светлые брови, серьга мага дерева, росток на изумрудном фоне, вдетая вместе с повседневным комплектом из жемчуга, угрожающе блеснула.
Предчувствуя беду, я поспешила уползти подальше, надеясь незаметно выскочить с другой стороны и убежать к конюшням.
— Мадам Камилла!
Мою ногу обвил выпятившийся из земли корень. Я попыталась отцепить его потоком воздуха и тут же получила древесные кандалы на руки. Подвластные Маргарите растения вытащили меня из зарослей и поставили перед ней на заросшую травой дорожку.
— Ваше поведение, мадам… — начало проповеди было вполне стандартным, эти слова я слышала раз двадцать на дню.
Но на время, потраченное на подобающее юной мадмуазель стояние с опущенной головой, у меня были другие планы. Я внезапно вспомнила, что случайно ворвавшийся на кухню вихрь был не совсем обычным.
— Прошу прощения, мадам Маргарита! Приношу свои искренние извинения! Простите великодушно, мне нужно идти! — Сделав книксен, я понеслась по дорожке.
Грохот и вылетающие из окон кухни кастрюли подтвердили: я перестаралась с заклинанием! Вихрь самовосстановился и сейчас разносит то, что уцелело в его первый «визит»!
На бегу призывая стихию, я распахнула дверь.
Котелки, кастрюли, крышки, скалки, тарелки, чайный сервиз красиво кружились в воздушных потоках. Альберт, наш повар, прикрываясь разделочной доской, ловил половником мелькающие куски жаркого. Остальные слуги укрылись под тяжелым дубовым столом, поднять который вихрь не мог.
Сосредоточившись на стихии, я начала убирать один воздушный поток за другим. Убедившись, что в этот раз я полностью отпустила воздух, и вихрь не решит снова навестить владения Альберта, отправилась в кабинет отца, сдаваться.
Господин Дюбуа обнаружился в весьма странной позе. Стоя на коленях, он вполголоса уговаривал кого-то вылезти из-под стола.
— Пап?
— А, Камилла! — обрадовался отец. Поднявшись на ноги, показал на стол и торжественно сообщил: — Питомец, как ты и просила! Ее зовут Кэт.
Неужели?! Я с пяти лет клянчила какую-нибудь домашнюю зверушку. Собачку или кошечку. Отец отказывал, говорил, что мне нужно учиться, а не отвлекаться на всякую хвостатую ерунду.
— Надеюсь, пока она вырастет, тебе будет некогда хулиганить.
Я остановилась на полпути к отцу. Обнимать его сразу расхотелось. Будто я виновата, что родилась магом воздуха! Воздушники все такие! Непостоянные, порывистые, хуже нас только огневики!
Тихое царапанье привлекло наше внимание. Отец загадочно улыбнулся, показал на стол.
Я, обиженно поглядывая на господина Дюбуа, подобрала юбки, опустилась на колени и заглянула под стол.
Ярко-красный котенок испуганно мяукнул и отступил назад. На усеянной пока еще мягкими шипами мордочке был написан смертельный ужас. Слабые перепончатые крылышки лоскутками свисали с боков.
Некоторое время я удивленно смотрела на красное чудо.
— Мантикора?.. Пап, ты подарил мне мантикору?!
— Ты же просила питомца?
Да! Но не того, с которым проблем не оберешься! Я собачку хотела, чтобы на руках носить! Или кошечку, чтобы гладить!
— Мантикоры отличные охранники! Превосходные помощники магов. — Господин Дюбуа, похоже, издевался.
Отличные, никто не спорит, если маг сумеет вырастить из котенка отличного помощника! И в процессе они не покалечат друг друга!
— Передумала? Тогда я верну котенка хозяину.
— Нет!
Мантикора тихо мяукнула, поддерживая меня.
— Ну что, Кэт, договоримся? — Я протянула руку, котенок настороженно обнюхал мои пальцы, фыркнул и позволил взять себя под передние лапы.

Дуло пистолета смотрело точно мне в лоб.
Холеное лицо Эдмона д"Арсе, графа де Келюса, выглядело на редкость самодовольным. Граф едва сдерживался, чтобы не покрутить длинный ус. Радость противника была понятна: как оскорбленная сторона он стрелял первым. А каждая собака в столице знала, Эдмон д"Арсе стреляет без промаха. Так что меня заранее записали в покойники. Судя по взгляду моего противника, д"Арсе как раз сочинял проникновенную речь, которой он сопроводит передачу моего бездыханного тела могильщикам.
Простите, господин граф, но исчезать в пламени печи крематория я не собираюсь. По крайней мере, я туда попаду не вашими стараниями!
Я оторвался от созерцания довольного франта и сосредоточился на руке, незаметно забирая часть силы металла. Медальон на моей шее, знак бесконечности в круге, мелко подрагивал, реагируя на магию. Впрочем, как обычно. Я поспешно вернул часть силы обратно. Не стоит слишком увлекаться.
Медальоны Правды придумали много веков назад, когда обычные дуэли часто переходили в поединки магов, и неконтролируемые стихии, выпущенные разгоряченными противниками, разрушали по нескольку кварталов. Теперь же использование магии в дуэлях было строжайше запрещено. Чтобы не допустить жульничества — я невольно поморщился, не люблю слово «жулик»! — противники надевали медальоны Правды. Они начинали громко дребезжать, если дуэлянт пытался применить свои магические способности.
А еще каких-то пару сотен лет назад эти медальоны носили все солдаты и охранники. Но тогда магов было мало. Сейчас же, когда больше половины жителей королевства маги, вполне успешно использующие свои силы в бытовых целях, громкие дребезжалки оставили дуэлянтам. По принципу: хочешь убить оскорбившего тебя наглеца, будь добр сделать это без помощи магии.
Но, честно говоря, реагировали медальоны не только на силы магов стихий, но и на Детей Ночи. Однако ни оборотней, ни вампиров на пустыре не было, а из магов, кроме меня и графа, только Гийом. Его рыжая шевелюра маячила за спинами слуг моего противника. Друг был готов в любую секунду вмешаться, если дуэль пойдет не так, как планировалось.
Однако пока не было никаких неожиданностей.
Старательно подстроенная «случайность». Вызов. Предупреждение о том, что не пользоваться силой металла я попросту не могу. Я, конечно же, заранее сообщил об этом секундантам и графу, но д"Арсе явно пропустил такую досадную мелочь мимо ушей. На то и был расчет!
Я задумчиво посмотрел на противника.
Граф продолжал медлить — теперь целился мне в шею. Был уверен в победе. Он опустил пистолет, осмотрел серебряную инкрустацию рукояти, поправил перчатки. Пока взгляд графа блуждал по увитой плющом стене гостиницы за моей спиной, наши секунданты с недоумением переглядывались.
Филипп де Пестель, закадычный друг графа, бросил вопросительный взгляд на д"Арсе. Тот не торопясь расстегнул расшитую золотом перевязь, с любовью посмотрел на богато украшенный камнями эфес шпаги, протянул их подбежавшему слуге. Также неспешно снял лиловый камзол, отдал и его. Поправил кружевные манжеты сорочки и кивнул секунданту, отчего подвеска серьги в ухе графа, смерч на белой глазури, дернулась и запуталась в длинных, старательно завитых волосах воздушника.
— Господа! — Пестель покосился на Жака де Гонкура, моего секунданта. Бледного, тихого, мелкого дворянина. Неприметного, как маленькое привидение, но крайне необходимого такому, как я. — Предлагаю вам, господин виконт и господин граф, закончить ваш спор примирением! Если господин виконт принесет свои извинения…
Он снова глянул на графа, д"Арсе пошевелил пальцами, словно что-то считал.
— И небольшую денежную компенсацию… — перевел жест графа секундант, — то…
— Вынужден вас огорчить, судари, — оборвал я Пестеля. — Но я не собираюсь приносить извинения, тем более платить компенсацию. Больше того, я продолжаю настаивать на своем: вы, господин граф, лжец и мошенник! Вы использовали силу воздуха, чтобы перевернуть кости нужной стороной!
Холеное лицо графа недовольно скривилось — естественно, он бы предпочел деньги, однако мне была нужна эта дуэль.
— Что ж, сударь, вы сами вырыли себе могилу, — вздохнул граф, взводя курок и прицеливаясь.
Стараясь выглядеть спокойным и даже безучастным, я сосредоточился на пистолете противника, а точнее на пуле, которую граф собирался влепить мне прямо в лоб. Медальон на шее продолжал подрагивать.
Пыльный, заросший травой пустырь у задней стены гостиницы; небольшая рощица, закрывающая его от посторонних глаз; обеспокоенно переглядывающиеся секунданты; слуги, среди которых выделялась мрачная физиономия Гийома; да и сам граф, довольно улыбающийся, — перестали для меня существовать. Осталась только пуля: небольшой кусочек свинца. Вытолкнутый силой выстрела из дула пистолета, он стремительно двигался ко мне.
Миг — и пуля совсем рядом, еще одно короткое мгновение — и она пробьет голову. Я чувствовал свинец, каждую частичку металла, устремившуюся ко мне… подчиняющуюся мне! Чиркнув по уху, пуля застряла в каменной кладке стены за моей спиной.
Я поспешно перевел остатки силы обратно в руку. Пошевелил пальцами, чтобы проверить, как распределилась магия, взвел курок. Оцарапанное пулей ухо дергало. Я прицелился, собираясь, вопреки приказу, самое меньшее, прострелить графу руку.
Д"Арсе ошарашенно смотрел на свой пистолет, в его глазах промелькнуло недоверие, догадка. Думайте, господин граф, думайте!
— Вы! Сударь! — Тонкие губы графа гневно задрожали, он показал на мой медальон. — Я не мог промахнуться! Вы сжульничали, сударь!
— Боюсь, вы ошиблись, господин граф. — Я равнодушно пожал плечами. — Верно, вы забыли, но я предупреждал вас о некоторых деликатных обстоятельствах, в силу которых мой медальон Правды будет находиться в небольшом возмущении.
— Возмущении?! — зло расхохотался д"Арсе. — Браво! Господин виконт, а вы, оказывается, шутник!
Медальон графа громко задребезжал, быстрым движением д"Арсе выбросил руки вперед — яростный порыв ветра сбил меня с ног.
— Не обессудьте, я обойдусь с вами по вашему же рецепту! — Д"Арсе сорвал с шеи медальон и швырнул его в пыль. — Я получу извинения, даже если придется размазать вас по стене, виконт!
— Боюсь, что теперь мне будут нужны ваши извинения, сударь. — Я с трудом поднялся.
От столкновения со стеной плотного воздуха саднила кожа на лице, неприятно ныли мышцы, которым досталось не меньше. Хорошо хоть маг не о стену меня приложил!
Я отрицательно покачал головой, заметив, что Гийом шагнул вперед, собираясь, нарушив правила поединка, помочь.
— Господа!! — наконец-то пришли в себя секунданты.
— Мошенник! — выкрикнул разъяренный граф.
Я поморщился. Как грубо! В карты жульничать — ничего, а как проиграть в дуэли, так сразу мошенник. Пора напомнить графу о причине активности моего медальона.
— Умерьте свой пыл, господин граф! — Я стянул перчатку и показал разозленному магу правую руку.
Из пяти пальцев у меня был только один, большой, остальные, сверкающие сталью, крепились к искалеченной кисти широким браслетом. Да, именно так, господин граф, и не нужно морщиться, будто я предложил вам выпить уксуса! Я такой с рождения. А протез, каждый бы на моем месте предпочел стальную руку. Жалость и «звание» калеки мало кому придется по вкусу!
— Как видите, сударь, у меня были причины не вдаваться в подробности, почему мои силы постоянно активны. — Я пошевелил пальцами, натянул перчатку. — Если вы не доверяете мне, убежден, ваш секундант, господин Пестель, уже сообщил вам, что маг я довольно… хм… слабый. Все мои силы уходят на управление рукой.
Я выжидательно посмотрел на Филиппа де Пестеля, тот согласно кивнул.
Конечно, он подтвердил мои слова! Три года назад он сидел в приемной капитана гвардейцев короля, и видел, как мне отказали, вежливо пояснив, что калека не может служить даже обычным солдатом, а для мага я слишком слаб.
— Отговорки! — Граф разошелся не на шутку: воздух вокруг него забурлил.
Рано я радовался, что сегодня меня не швыряли спиной о стену, не пытались похоронить заживо, превратить в шпалеру для особо колючего кустарника или сжечь заживо. Мне, можно сказать повезло, граф всего лишь воздушник, не слишком сильный. Слабое утешение — синяки и ушибы быстрее не пройдут. А их у меня будет много. Жертва должна выглядеть несчастной, а я должен быть жертвой.
Я стиснул зубы, готовясь принять удар. Ураганные порывы ветра смели секундантов, ринувшихся к графу, отбросили слуг и впечатали меня в стену гостиницы. Сползая вниз по каменной кладке, я мысленно проклинал Стефана с его планами. Чувствуя себя попавшим под сапог тараканом, кривясь, сел. Однако граф не желал успокаиваться, он, снова сбив с ног секундантов и слуг, замахнулся.
— Что здесь происходит, господа?! — недовольно осведомился зычный голос.
Пока граф пытался размазать меня по стене, из рощи выехал патруль. Зеваки были слишком заняты, чтобы их заметить. И только сейчас испуганно отпрянули, открывая нас взорам гвардейцев.
Командир, высокий бородач в широкополой шляпе, украшенной, помимо алого пера, золотым галуном, быстро понял, в чем дело, и подал знак солдатам. На выкрикивающего угрозы графа надели блокирующий магические силы ошейник. Секундантов подвели к командиру.
Во время беседы, напоминающей допрос, я со злорадством следил за графом. Д"Арсе угрожал связями отца, своими знакомствами, предрекал командиру позорное изгнание из армии.
Тем временем кучка зевак у пустыря быстро превращалась в толпу.
Постояльцы гостиницы — среди них было несколько важных вельмож — переглядывались, прислушивались к болтовне слуг. Спешившие по своим делам горожане сворачивали на шум.
Наша дуэль стремительно обрастала подробностями. Причем сочувствующие были в большинстве своем на моей стороне, считая, что нападать сразу после выстрела на милого юношу, к тому же обманутого тобой в игре в кости, по крайней мере, дурной тон!
Среди любопытных я заметил знакомые лица, встречал раньше, выполняя поручения Стефана.
Их было двое.
Служанка, гмура, как и все представители ее расы, низкорослая, коренастая, с непомерно длинными руками. И высокий старик в простой одежде поденщика.
Гмура, качая головой, громко меня жалела. Сварливо бурчала, проклиная непонятные людские правила, по которым доброй драке на кулаках предпочитают оружие. Поденщик наоборот, хулил дворян, вместе с ними меня, попутно красочно расписывая «подвиги» графа.
Оказывается, тот, пользуясь тем, что его отец усиленно закрывал глаза на «шалости» единственного отпрыска, часто прибегал к силам воздуха. И применял их не только для мошенничества в азартных играх. Магию граф использовал для вымогательств. Его жертвами становились мелкие ремесленники, купцы, зажиточные крестьяне. Вначале во владениях отца, а после и в столице. Угрожая «случайным» разрушением имущества, он вынуждал их отдавать последние гроши. Жаловаться на дворянина люди боялись…
Вполне возможно, в этом и была главная причина моего задания. Но зачем Стефану понадобилось, чтобы Эдмон д"Арсе попал в тюрьму за нарушение королевского эдикта о дуэлях, как это поможет людям, ставшими жертвами графа, я не знал, да и строить предположения не брался. Все равно не угадаю! Если Стефану будет нужно, он пояснит... Или не пояснит.
Я устало прикрыл глаза. Скоро командир отпустит слуг и секундантов, и я смогу наконец-то вернуться домой, обработать синяки и ушибы зельем, выпить пару аптекарских пилюль и поспать.

— «Он приник губами к ее шее и впился в кожу клыками, вызывая крупную дрожь желания.
Мари судорожно вздохнула, закусила алую губу и, прижимаясь к мускулистому торсу своего господина, застонала: «Еще, сударь, выпейте еще!»» — Маман не выдержала и рассмеялась.
Я хмыкнул, закашлялся, подавившись смехом. Зажал ладонью рот, чтобы расположившиеся в будуаре женщины не услышали и не прекратили чтение занимательной книжицы.
Мадам де Ферранд всегда отличалась оригинальностью! Но читать вслух подругам любовные романы? Это перебор. Мало ли кто может идти мимо и не дойти, заслушавшись эротическими перлами и поперхнувшись смехом. Впрочем, по всей видимости, изучали «легкое» чтиво дамы в качестве средства от хандры и улучшения настроения. Своего рода капли от меланхолии.
За дверью будуара громко прокашлялась моя несравненная матушка, готовясь прочесть своим гостьям очередной отрывок нетленного «шедевра» людских бумагомарателей. Снова наградивших всех вампиров непреодолимой тягой к человеческой крови. А так же полным отсутствием ума.
Кто будет пить кровь незнакомой девицы? Не спросив заранее бумагу от врача? Мало ли чем она больна? Долгая жизнь долгой, однако многие людские болезни вампиры переносят тяжело. Так что те, кому не повезло, и им нужна была столь любимая человеческими писателями кровь, относились к процессу крайне ответственно.
— «Пальцы вампира страстно сжимали ее грудь…»! — радостно продекламировала мадам де Ферранд. — Гм…
— Может шею? — подсказала какая-то гостья.
— Кровь выдавить? — скептически осведомилась несравненная маман.
Я стукнулся лбом о стену и беззвучно расхохотался.
— Наверное… Кларисса?
Очевидно, Кларисса была именно вампиром крови, потому что внутри кто-то поперхнулся, закашлялся. Потом что-то тихо прошептал. Раздался дружный разочарованный вздох.
— «Его пальцы сжимали грудь Мари. Впивались в податливую плоть, оставляли приятное… покалывание?»
— Там точно должна быть шея!
— Когтями по шее? — ужаснулся кто-то из вампирш.
— А когтями по груди? Как там написано?
— Впиваясь когтями в податливую плоть! — хмыкнула мадам де Ферранд. — Сударыни, дальше страшнее! «Извиваясь в руках вампира, Мари кричала…»
— Караул?
— Да нет. «Возьмите меня, я хочу быть вашей навеки!»
После этого несчастный вампир убежал с криками от неадекватной девицы.
Я, давясь смехом, направился в кабинет. Послушал бы еще, но, боюсь, серьезно заниматься бумагами после столь зажигательной эротики я вряд ли смог бы. Представлял бы девицу, гоняющуюся за вампиром. Захватив бумаги, я пару минут разглядывал карету у парадной.
Согласно записке, полученной от Леона, оборотень настоятельно приглашал меня к себе. Время визита он четко обозначил: час дня. У меня в запасе была пара часов, которую я собирался потратить на посещение городского архива.
Решив, что оборотень не обидится, если воспользуюсь экипажем, я спустился вниз. Кучер, коренастый гмур, согласно кивнул.
Пока карета катила по городским улицам, я изучал добытые с огромным трудом копии метрик. Как и все вампиры, я родился в семье человека.
Никто не знает, почему в тела некоторых младенцев попадает Тьма. Она необратимо меняет их, превращая в вампиров. Таких малышей отдают их сородичам. Дети Ночи усыновляют их, считая собственными. Своих им не дано иметь.
Но иногда Тьма входит в тела близнецов или двойняшек. В обоих или одного. Считается, что связь, возникшая в утробе матери, теряется. Однако это не всегда правда.
То, что я не один, я понял в шесть лет. Почувствовал чужую боль, страх, а потом меня накрыло видение.

Ее нигде не было видно. Я раздвинул ветки пышного куста и обомлел.
В воздухе висел огромный, переливающийся радугой пузырь, внутри трепыхалась светловолосая девочка. Она потеряла контроль над стихией!
На ходу собирая металл с пуговиц, пряжек на сапогах и серьги с подвеской, я бросился на помощь. Но пузырь был слишком плотным, я не мог его пробить.
Девочка внутри пыталась крикнуть, но, не в силах шевельнуть и пальцем, только плотно зажмурила глаза, скованная ставшим вязким воздухом.
Я превратил металл в острую иглу, но она увязла в пузыре.
— Давай я! — Меня оттолкнул рыжий мальчишка. Посмотрев на солнце, он нахмурился. — Можно попробовать его выжечь! Может, станет не таким плотным?
На кончиках его пальцев вспыхнули крохотные огоньки, он приложил ладони к поверхности пузыря, однако плотный воздух не желал выгорать.
Еще немного — и сердце девочки не выдержит!
— Беги в усадьбу! — приказал я, создавая из металла тонкую трубочку, чтобы попробовать, воткнув ее, уменьшить давление.
Скорее! Я должен успеть! Должен!

Я помнил жуткое видение до мельчайших деталей. Бегущие по одежде тонкие ручейки металла, радугу на поверхности пузыря и собственное отчаяние.
Потом были другие видения, размытые, смазанные, мой брат находился в состоянии апатии, прерываемой всплесками злости. И на какое-то время я перестал его чувствовать. Пять лет назад он появился опять. Не так ярко, не так сильно. Мимолетные вспышки чужих эмоций, напоминающие кратковременное легкое недомогание.
Тогда же я решил найти брата, что оказалось не так просто.
Я смог вычислить храм в Лаверне, где определили, что я вампир, но все документы были утеряны, а то, что прислали, оказалось вообще не тем. Я раздраженно поморщился и отложил бесполезные метрики. Очевидно, люди отправили первые попавшееся копии. И, я подозревал, ответил мне не тот храм. Запрос из Вердена «потерялся» и «нашелся» совсем не там, где нужно. Но мне же ответили! М-да, люди недолюбливали вампиров. А я по дурости подписался своим именем, указав расу, как требовал протокол международной почты.

«Чрезвычайное происшествие!
Село Эз, находящееся на границе герцогств Вент и Аднет и принадлежащее барону де Леви, в ночь с пятницы на субботу первой недели апреля текущего года подверглось варварскому нападению. Селяне убиты, дома сожжены. Разбойников, совершивших сие преступление, никто не видел.
Его милость Жак де Миркус, барон де Леви, утверждают, что в пожаре виноват его сосед, его милость Шарль де Можирон, барон де Рибейрак. Его милость господин Миркус уверены — нападение совершено жителями соседнего села, принадлежащего господину Можирону, по приказу оного, в отместку за поданный в суд иск о неправильной меже, разделяющей владения сих господ.
Его милость господин Можирон, возмущенные необоснованным обвинением, вызвали барона де Леви на дуэль…»
Вельможи развлекаются! Межу делят! И нет им никакого дела до погибших селян!
Я сложил газету и сердито бросил на сидение. Карету трясло. Дороги в предместье столицы больше протоптаны, чем вымощены. Зато здесь можно купить дом втрое дешевле и ничуть не хуже тех, что окружали площадь Большой Звезды. Единственное неудобство — дороги. Но их можно претерпеть!
Я дотронулся до корочки на оцарапанном пулей графа ухе. Едва успел смыть с себя пыль пустыря и переодеться, как прискакал посыльный — Стефан просил срочно навестить его. Спустя пару минут прикатила карета с вензелем Варране на двери.
Интересно, зачем я понадобился Стефану? Задание выполнено, плату я уже получил. Неужели у Варране есть новое поручение?
Я потер ноющее плечо. Еще парочка таких заданий, и мне понадобится настоящий лекарь вместо Гийома!
Но в целом я не был в обиде на Стефана. Поручения щедро оплачивались, что, в моем случае, было главным.
В последнем письме отец рассказывал, что Пустоши дошли до границ усадьбы, еще немного и родовые земли Брасс исчезнут, превратившись в каменистую безжизненную почву, которую бесполезно возделывать. Столько усилий, уговоров, чтобы вернуть земли Виск, проигранные кутилой дедом зажиточному соседу буржуа. И все зря.
Я невольно вспомнил худенькую черноволосую девочку с круглыми от страха глазами, такую же растерянную, как и я, также идущую к алтарю ради своей семьи. Наверное, за шесть лет Камилла повзрослела…
Интересно, помнит ли она, что у нее есть муж?
Я усмехнулся. Кто точно помнит, так это ее отец! Родство с дворянской семьей было его мечтой. Он даже согласился вернуть земли, лишь бы иметь возможность при случае прихвастнуть высокородными связями!
Громко хмыкнув, я потянулся за газетой. Дочитав о дуэли двух вельмож, в итоге которой оба были ранены, обнаружил любопытную заметку.
«Вопиющее святотатство! Алый Король возвращается! — гласила она. — Герцогство Фламбер потрясено вопиющим святотатством!
В первое воскресенье апреля месяца текущего года, в шесть часов после полудни, в Великий храм Огня Аурвиля ворвался галантерейщик Порто. Сей господин, до того известный как уважаемый горожанин и примерный семьянин, попытался зарубить настоятеля храма топором. Выкрикивая призывы свергнуть короля и напасть на Верден, где, по его словам, в вампирах и оборотнях сосредоточено все мирское зло, он уверенно объявил о скором пришествии Алого Короля!..»
Дальше шла историческая справка об Алом Короле. Для тех, кто прогуливал уроки истории или забыл, чем славен этот тиран.
«…Мишель де Варране, известный как Алый Король, родился в 1395-м году, убит в 1420-м году.
Алый Король — сын его королевского величества Людовика II Спокойного, правившего Антиполисом с 1395-го года по 1405-й год. Был незаконно признан сумасшедшим по просьбе своего дяди Анри I Лысого правившего с 1405-го по 1410-й…»
Я пропустил подробное описание детства и юности Алого Короля — все это уже не раз читал в исторических трактатах.
«1410-й году Мишель де Варране, собрав армию, захватил престол. Его поддержали притесняемые Анри Лысым вампиры и оборотни…»
Я подавил зевоту, пробежал глазами неприлично большую справку. Писавший заметку специально подробно обрисовывал зверства нового короля, чтобы читатель не сомневался: он был тираном!
Короче говоря, Мишель де Варране переплюнул дядюшку. И получил прозвище Алый. Потом был заговор — хорошо хоть в газете не было подробного списка заговорщиков и их предводителей! — и Алого заключили в Тьму, так же как много столетий назад многоликих. Семью короля пожалели, отобрали часть земли и разжаловали до маркизов, в обмен на отказ от претензий на престол, разумеется.
Однако то ли заговорщики что-то напутали, то ли не так сделали, но от Старого Замка, бывшего дворца Алого Короля, начали расползаться мертвые Пустоши. Неизвестно почему, но они растеклись на запад, отгородив две части Антиполиса друг от друга и окончательно завершив распад некогда единого королевства на Верден (страну вампиров и оборотней), и Лаверн (магов и людей). К слову, люди в Вердене были, они даже участвовали в правлении королевства, одной из королевских семей правящего триумвирата были люди. Но об этом в Лаверне предпочитали не вспоминать, считая человеческую часть соседнего королевства предателями.
Так вот, со дня заключения Алого Короля во Тьму, Пустоши медленно пожирали земли обоих королевств, а фанатики, считающие правление Алого самой благодатной порой, время от времени появляясь в разных городах, предрекали возвращение кровавого правителя.
Карету перестало трясти — «прелести» предместий остались позади.
Я отложил газету. И все же зачем я понадобился Стефану? Угадывать причину можно было до утра! За пять лет знакомства с Варране, я понял одну простую истину: предсказать поведение или разобраться, что творится в голове Стефана невозможно! Чудаковатый маркиз был непредсказуем, как погода. Однако я никогда не сожалел, что согласился на его предложение.
В пятнадцать лет, закончив пансион и получив табель с оценками, диплом и предписание на поступление в Королевскую академию, службу в армии либо любое другое достойное занятие, я отправился в столицу.
Денег на обучение в академии у меня не было. Владения отца, несмотря на возвращенные земли, были более чем скромными. В армию не взяли, хотя я отлично фехтовал левой рукой и мог создать из металла небольшой щит. Для них я был инвалидом.
Спустя пару часов после приезда в Вильреаль я был свободен, как птица, и совершенно не понимал, что дальше делать. Отложив оставшееся золото на обратную дорогу, я собрал медяки и зашел в первый попавшийся трактир перекусить. Устроившись в углу, собирался съесть жидкую похлебку, как в зал ввалились пятеро подвыпивших молодых людей.
Верховодил ими русоволосый, голубоглазый вельможа в красном плаще. Заметив мою шпагу, он тут же громко пошутил, что калека украл ее у господина. Стерпеть такого я не мог и, к огромному удивлению товарищей Красного Плаща, вызвал наглеца на дуэль. Тот, видимо, приняв вызов за подстроенный друзьями розыгрыш, согласился.
Но я шутить не собирался. Выбив шпагу из рук противника, приставил острие к груди Красного Плаща и потребовал сдаться. Пристыдив нахала, довольный собой пошел к почтовой станции, но вскоре меня догнал Красный Плащ. Молодой человек извинился и предложил пообедать за его счет, уточнив, что никакого умысла нет, все от чистого сердца и отказ его оскорбит. Приглашение я принял, хотя не понимал, почему Красный Плащ расщедрился, и ждал подвоха. Дворянин непринужденно болтал о погоде, о последних сплетнях Вильреаля и других пустяках…
Я сам не заметил, как рассказал ему о себе, отце, неудачах в столице.
Красный Плащ, закончив трапезу, промокнул салфеткой губы и мимоходом предложил помочь поступить в Королевскую академию... взамен на дружбу!
На проверку дружба Стефана Варране, маркиза де Марила, оказалась весьма своеобразной.
Он оплатил мое обучение в Академии, ввел меня в высший свет столицы, а взамен просил выполнять небольшие поручения. Вначале я разносил письма, потом ездил за какими-то свертками. Увидев мои сомнения по поводу законности подобных занятий, Стефан распечатал одно из писем. В нем была обычная просьба к городскому главе заступиться за угодившего в тюрьму горожанина.
Но только я успокоился, как Варране попросил меня стать секундантом совершенно незнакомого дворянина. После дуэли Стефан при мне вручил ему кошелек с золотом и поблагодарил.
От него я узнал о подставных и платных поединках, их организаторах и профессиональных дуэлянтах, готовых сражаться за кого и вместо кого угодно.
Однако целью Стефана, в отличие от прочих, были не деньги, их у него имелось в излишке, а справедливость! Возможность поставить на место зазнавшегося или излишне распустившегося дворянина. Отвлечь его, пока на него ищут компрометирующие бумаги или свидетельства. Либо, наоборот, привлечь внимание, прилюдно посрамить...
Так я получил предложение стать дуэлянтом.

Поединки между соперниками были обычным делом во все времена – у различных сословий и разных народов. Где-то дрались только до первой крови (как, например, викинги), а где-то – до гибели одного из дуэлянтов. В некоторых странах бои проходили в присутствии множества зрителей, в других же – совершенно секретно. Оружие при этом могло быть также самым разнообразным.

Интересная вещь: если двое сходятся и лупят кулаками друг друга, это считается недостойным поведением. А если два поединщика устраивают дуэль, это говорит об их чести и достоинстве. Разумеется, кое-кто считал дуэлянтов просто задирами, подающими дурной пример, однако очень многие полагали, что настоящие мужчины должны вести себя именно так.

Со временем дуэли сделались основным способом решения частных конфликтов, из-за чего погибло множество людей. В ряде стран дуэли были запрещены законом, однако все равно проводились. Появились даже правила их проведения. К примеру, в 1836г. во Франции вышел специальный кодекс для дуэлянтов, хотя сами дуэли здесь были уже официально запрещены. И этот кодекс благополучно был принят к действию не только во Франции, но и во многих других странах мира, например, в России.

Правила жестко регламентировали поведение участников боя, которые до этого могли ставить противнику подножки, бить его в спину и даже добивать раненого. Также согласно правилам, при вызове на дуэль обидчика следовало ударить по лицу или бросить белую перчатку ему под ноги. После этого выбиралось «место действия», приглашались доктора и двое секундантов, из которых один назначался распорядителем. Дуэлянтам разрешалось опаздывать на поединок не более чем на пятнадцать минут. Когда же все были на месте, распорядитель традиционно обращался к противникам с предложением помириться. Если те отказывались, то далее выбиралось оружие для поединка и вымерялось расстояние. Поединщики расходились к барьерам и после команды распорядителя стреляли друг в друга.

Перед дуэлью они договаривались также о том, будут ли стрелять одновременно либо поочередно. Обычно стрельба производилась с тридцати шагов. Иногда оба противника получали ранения или даже погибали.

Если стреляли по очереди, то первый выстрел делал тот, кто вызвал на поединок. Тот, кого вызвали, мог разрядить свое оружие в воздух. Раненому дуэлянту разрешалось стрелять лежа. В том случае, если оба соперника оставались живы и невредимы, они жали руки друг другу и расходились.

Помимо огнестрельного, дуэлянты использовали также холодное оружие – шпаги, сабли, ножи. Некоторые оригиналы использовали для выяснения отношений топоры, трости, бритвы, канделябры и так далее. Впрочем, в таких боях секундантам было нелегко следить за действиями дерущихся, а кроме того, силы дуэлянтов часто оказывались неравными. Поэтому большинство соперников старалось не прибегать к такого рода оружию.

Запрет дуэлей

Дуэли во Франции были запрещены в XVI веке. Причиной этого послужила гибель тысяч и тысяч аристократов. Подобные законы действовали также в других государствах, однако все было тщетно…

Если властям становилось известно о проведенном поединке, они примерно наказывали дуэлянтов, чтобы неповадно было другим. Кардинал Ришелье, к примеру, ввел для них смертную казнь, которую в редких случаях заменяли ссылкой при полной конфискации имущества. Это относилось не только к дуэлянтам, но также к секундантам и зрителям.

При Петре Первом в России также была введена (впервые) смертная казнь за участие в дуэли, а согласно указу Екатерины Великой, провинившихся либо ссылали в Сибирь, либо сажали в тюрьму. Николай Второй отправлял дуэлянтов на войну в качестве рядовых.

Однако все было напрасно. Мало того, в России стали стреляться без врачей, без секундантов, с расстояния в десять шагов! Единожды выстрелив, противники не расходились, а дрались «до попадания». Понятно, что большинство дуэлей заканчивалось чьей-либо смертью.

Женские дуэли

Удивительно, но среди дуэлянтов были и женщины, которые сражались еще суровее и изощреннее мужчин: женские поединки гораздо чаще заканчивались смертью. Зачастую они перерастали в настоящую бойню с участием секунданток и подруг-зрителей. Если дрались на шпагах, то кончик оружия частенько смачивали ядом, если же стрелялись, то до тяжелого ранения или чьей-нибудь кончины.

Известная оперная певица Жюли д’Обиньи много раз сражалась на дуэлях с дамами и даже мужчинами. Однажды на балу она выступала против троих соперников и сумела их ранить. Чтобы избежать казни, Жюли пришлось провести несколько лет за пределами Франции.

Истории известны и довольно забавные женские дуэли. К примеру, та, что произошла из-за композитора Ференца Листа между его возлюбленной Мари д’Агу и любвеобильной французской писательницей Жорж Санд. В качестве оружия эти решительно настроенные дамы выбрали… свои длинные ногти. Поединок происходил в доме Листа, причем сам композитор в это время отсиживался у себя в кабинете. «Дуэль на ногтях» закончилась вничью; поорав и изрядно исцарапав друг друга, дамы разошлись. После этого Жорж Санд уже не добивалась расположения Листа.

А как вам такой факт: упомянутая нами императрица Екатерина Вторая, запрещавшая дуэли в России, в молодости (до восшествия на престол) участвовала в вооруженном поединке и не раз исполняла обязанности секунданта у прочих дам.

Самые известные мужские дуэли

А.С. Пушкин участвовал более чем в сотне дуэлей. Его противниками были многие известные люди того времени (к примеру, Кюхельбекер), однако последней для поэта стала дуэль с Дантесом, распространявшим злые шутки о Пушкине и его семье. Получив смертельное ранение, российский гений скончался через два дня.

Живший в эпоху Возрождения датский астроном Тихо Браге сражался однажды на мечах с родственником, который ухитрился отрубить ему часть носа. Всю последующую жизнь Браге провел с серебряным протезом в носу…

Лермонтов и Мартынов считались приятелями, что, однако, не спасло их от рокового поединка. Причиной противостояния послужили шутки, которые поэт отпускал в адрес Мартынова. Итог всего этого оказался далеко не шуточным: пуля пробила Лермонтову сердце и легкие…

Два английских джентльмена – член парламента Хамфри Ховарт и вельможа граф Берримор — поссорились в пабе и назначили дуэль. Ховарт, бывший армейский хирург, явился на нее абсолютно голым, хотя он не был шутником, тем более извращенцем. Просто как медику ему было известно, что раненые умирают, как правило, не от самих ран, но от инфекции, занесенной с одежды. Увидев своего противника в таком виде, граф Берримор расхохотался и объявил, что не станет стрелять в голого мужика, а также не желает быть убитым им. Дуэль, таким образом, не состоялась.

В довольно своеобразном поединке участвовал Александр Дюма: проигравший по жребию должен был себя убить. Знаменитому писателю не повезло. Дюма вышел в другую комнату и выстрелил в воздух, после чего вернулся и объявил, что целился в висок, однако промахнулся.

Седьмой американский президент Эндрю Джексон в молодости сражался на дуэли с человеком, который оскорбил его жену. Эндрю получил ранение в грудь, и хирурги не сумели извлечь пулю. Она осталась у Джексона на всю жизнь…

Довольно известна дуэль миньонов (приближенных французского короля Генриха III) с гизарами (сторонниками герцога де Гиза), в которой четверо участников было убито, а двое – серьезно ранено. По приказу короля на могиле погибших установили мраморный памятник.

Французский аристократ, к тому же красавец и ловелас, граф де Бутвиль дрался на дуэлях двадцать раз, и это при том, что кардинал Ришелье запретил их в стране под страхом смертной казни. Конечно, Ришелье знал обо всех этих поединках своего любимца и постоянно прощал его. Однако в двадцатый раз Бутвиль перешел все границы, устроив разборку средь бела дня, причем при большом скоплении парижан. Этого кардинал простить просто не мог, не уронив свою репутацию. И графу публично отрубили голову.

Дрался на дуэлях и первый канцлер Германии Бисмарк, в двадцати семи поединках он проиграл только два сражения, получив легкие ранения. Кстати, в Германии в то время запрещались дуэли только со смертельным исходом, а вот такие, завершающиеся легкими ранениями, нет.

Но самая примечательная дуэль в мире состоялась в 1808 году, она проходила на воздушных шарах. Молодые люди не поделили даму и решили вот таким оригинальным образом выяснить отношения. Выиграл в этом поединке не самый меткий, а самый хитрый стрелок, который выстрелил в шар – и его соперник просто разбился.

И под конец стоит сказать, что во многих странах Латинской Америки поединки были запрещены лишь на рубеже тысячелетий, то есть совсем недавно, а в Парагвае разрешены и по сей день…

Эта статья также доступна на следующих языках: Тайский

  • Next

    Огромное Вам СПАСИБО за очень полезную информацию в статье. Очень понятно все изложено. Чувствуется, что проделана большая работа по анализу работы магазина eBay

    • Спасибо вам и другим постоянным читателям моего блога. Без вас у меня не было бы достаточной мотивации, чтобы посвящать много времени ведению этого сайта. У меня мозги так устроены: люблю копнуть вглубь, систематизировать разрозненные данные, пробовать то, что раньше до меня никто не делал, либо не смотрел под таким углом зрения. Жаль, что только нашим соотечественникам из-за кризиса в России отнюдь не до шоппинга на eBay. Покупают на Алиэкспрессе из Китая, так как там в разы дешевле товары (часто в ущерб качеству). Но онлайн-аукционы eBay, Amazon, ETSY легко дадут китайцам фору по ассортименту брендовых вещей, винтажных вещей, ручной работы и разных этнических товаров.

      • Next

        В ваших статьях ценно именно ваше личное отношение и анализ темы. Вы этот блог не бросайте, я сюда часто заглядываю. Нас таких много должно быть. Мне на эл. почту пришло недавно предложение о том, что научат торговать на Амазоне и eBay. И я вспомнила про ваши подробные статьи об этих торг. площ. Перечитала все заново и сделала вывод, что курсы- это лохотрон. Сама на eBay еще ничего не покупала. Я не из России , а из Казахстана (г. Алматы). Но нам тоже лишних трат пока не надо. Желаю вам удачи и берегите себя в азиатских краях.

  • Еще приятно, что попытки eBay по руссификации интерфейса для пользователей из России и стран СНГ, начали приносить плоды. Ведь подавляющая часть граждан стран бывшего СССР не сильна познаниями иностранных языков. Английский язык знают не более 5% населения. Среди молодежи — побольше. Поэтому хотя бы интерфейс на русском языке — это большая помощь для онлайн-шоппинга на этой торговой площадке. Ебей не пошел по пути китайского собрата Алиэкспресс, где совершается машинный (очень корявый и непонятный, местами вызывающий смех) перевод описания товаров. Надеюсь, что на более продвинутом этапе развития искусственного интеллекта станет реальностью качественный машинный перевод с любого языка на любой за считанные доли секунды. Пока имеем вот что (профиль одного из продавцов на ебей с русским интерфейсом, но англоязычным описанием):
    https://uploads.disquscdn.com/images/7a52c9a89108b922159a4fad35de0ab0bee0c8804b9731f56d8a1dc659655d60.png